– Того, что со мной случилось, не изменить, – пробормотал Бенедикт. – А жениться я не могу, так как тогда потеряю звание «флотского рыцаря». Если же я потеряю его, то лишусь и половинного жалованья.
– Они загнали вас в узкие рамки… – в задумчивости проговорила Шарлотта.
– Да, именно так. Но я к этому привык. Что такое корабль, как не огромный ящик, плавающий по волнам?
– А что такое особняк в Мэйфере, как не огромный элегантный ящик? – с усмешкой проговорила Шарлотта."
"Об этом Бенедикт как-то не думал, но, откусив еще один изрядный кусок хлеба с джемом, он решил, что это звучит вполне разумно.
Любое место могло быть клеткой, но в то же время любое место могло быть и домом – если живешь там с подходящим человеком. За ощущение безысходности, которое он испытывал, возвращаясь на родину, Бенедикт винил Англию, но в действительности виновата была не Англия, а книжный магазин родителей, который казался ему не чем иным, как клеткой, местом, где любовь была условной, а разочарование – вечным. Но если бы он по-настоящему любил родителей, то тогда, возможно, его жизнь сложилась бы совсем по-другому…
К тому же за пределами книжного магазина были порты, улицы и парки, там был Лондон, огромный и неизвестный.
И ему не обязательно было плавать по свету, чтобы найти другое место, где он мог бы преклонить голову. Но он слишком привык уезжать. Привык оставлять свою семью, свою страну. Потеряв зрение, он позволил «флотским рыцарям» его поддержать, но их он тоже оставил, ибо они хотели, чтобы он снова жил в клетке, на сей раз – в Виндзорском замке.
Впрочем, «рыцари» проявили великодушие, они дали ему отпуск, чтобы он мог путешествовать; они не заставляли его оставаться в замке постоянно. И сейчас он находился там, где хотел находиться, поэтому…
Еще немного поразмыслив, Бенедикт спросил:
– А что, если я буду сопровождать вас завтра? Когда вы отправитесь с визитом к Эдварду Селвину?
В книжный магазин «У Фроста» на Патерностер-роу утреннюю почту доставляли рано. Кузина Мэри попыталась положить маленького Джонни, чтобы забрать корреспонденцию, но малыш заплакал.
Он плакал и до этого, плакал почти всю ночь, и плач мальчика постоянно будил не только его родителей, но и Джорджетту.
– Бедняжка, у него режутся зубки, – со вздохом сказала девушка.
Кузина Мэри, вконец обессилевшая, со вздохом сказала:
– Джорджетта, заплати почтальону и запомни, сколько это стоило.
Джорджетта с радостью бросилась вниз – ведь можно было хоть на несколько минут сбежать от плачущего малыша.
