Шарлотта поехала за ней ухаживать, и после этого у нее возникла идея: она решила, что ее еще не родившийся ребенок будет считаться ребенком ее сестры. Маргарет согласилась. И она продержалась достаточно долго, так что успела увидеть крещение племянницы в качестве своей дочери, а потом передала младенца заботам кормилицы. Увы, после этого она прожила совсем недолго…
И теперь уже печальное выражение на лице Шарлотты стало вполне естественным. Прощание с трактирщицей она предоставила Бенедикту, смутно отметив, что еще один серебряный шиллинг перешел из рук в руки.
После чего миссис Поттер, вновь прихорошив прическу, горделиво вышла из комнаты.
Оставшись наедине, Шарлотта с Бенедиктом какое-то время сидели молча. Наконец, отбросив тягостные воспоминания, Шарлотта со вздохом сказала:"
"– Думаю, я нанесла достаточно визитов для одного дня. Бенедикт, вы спрашивали, что мне нравится в этих краях. Если не возражаете, я отведу вас в мои любимые места.
Глава 13
Даже в самое засушливое время года, когда водопад Киндер «съеживался» до тонкой струйки, Шарлотта всегда останавливалась, чтобы послушать шум воды, прежде чем увидеть сам водопад.
А сейчас, в конце теплой и дождливой весны, он превратился в мощный поток.
Шарлотта подошла к нему в том месте, где вода почти отвесно падала в растрескавшиеся камни. Бенедикт же воткнул трость в землю и, наклонив голову, проговорил:
– Я сначала подумал, что это – просто сильный ветер.
Как вы сумели устроить водопад на болотистой равнине?
Шарлотта рассмеялась.
– О, мне бы очень хотелось приписать все заслуги себе, но, увы, водопад Киндер сотворила не я. И вообще-то… Здесь не такая уж равнина… Рассказать вам об этой местности? Или вы предпочитаете сами все обследовать?
– И то, и другое. Поочередно.
На влажной и податливой, как губка, земле за пределами деревни от трости было мало проку, и Бенедикт зажал ее под мышкой. Шарлотта же знала: если бы дождей прошло чуть больше, они бы сейчас шли по щиколотку в грязи.
Но пока что почва еще не раскисала. Впрочем, здесь-то под ногами у них был камень. Сначала – отдельные обломки тут и там, а потом все более и более крупные глыбы. И Бенедикт принялся оценивать размер одной из них. А трость и шляпу он положил на пятачок росистой травы. Слишком короткий сюртук действовал ему на нервы, поэтому он снял его и бросил туда же, где лежала трость.
