Макс дождался пока они отъедут и на небольшом расстоянии двинулся за ними, он должен убедиться, что девушка добралась до дома и поднялась на свой этаж.
К черту на кулички, где жила Дина, была еще одна дорога, в объезд. Макс, подумав, свернул туда — пока та старая колымага доползет до ее района, он даже в объезд приедет раньше. А адрес он запомнил с первого же дня.
Так и вышло. Домин минут пятнадцать ждал, стоя под деревьями, пока двор не прорезали полоски света, и в него не въехала машина с шашечками. Дина вышла из такси и скрылась в подъезде, спустя пару минут на третьем этаже в одном из окон зажегся свет.
Дома. Макс подошел к таксисту, пожилому коренастому дядьке, и сунул ему купюру.
— Скажи, отец, девушка что-то говорила?
Тот с понимающим видом взял деньги и с готовностью доложил:
— Ничего не говорила, командир, ревела в три ручья всю дорогу. Я даже испугался, говорю, может помощь нужна, а она только головой замотыляла.
— Хорошо, отец, спасибо, езжай.
— Будь здоров, командир, и тебе спасибо.
Домин немного постоял, помотрел на светящееся окно, но Дина в нем так и не появилась. Ночевать в отдаленном районе на скамейке, пусть даже если рядом лес и речка, в планы Домина не входило, он сел за руль и развернул машину в сторону города.
***
Дина вошла тихо, стараясь не разбудить маму, закрыла дверь в ее комнату и прошла на кухню. Включила свет, поставила чайник и заперлась в ванной. Царапины на виске и на скуле ерундовые, губа пострадала больше, но все же, придется как-то маме объяснять, где ее так разукрасили.
О ребре даже заикаться не стоит.
Она сняла блузку и хотела запихнуть ее в корзину с бельем, но вовремя одумалась. Блузка ей больше не понадобиться, она не вернется в казино, но если мама увидит залитую кровищей одежду дочери, гипертонический криз ей обеспечен.
Динка достала пятновыводитель, обработала пятна и замочила блузку. Нужно будет сразу все отстирать, не стоит пугать маму. Она встала под душ и закрыла глаза, и вдруг все вокруг словно поплыло.
Динка испуганно схватилась за стенки ванной, не хватало еще свалиться в обмороке. Странную штуку уколол ей Домин, наверное, какой-то транквилизатор, ну да, валерьянку внутримышечно еще никто не колол."
"Вода привела ее в чувство, Динка намылилась раза три, словно надеялась смыть даже те обрывочные воспоминания о прикосновениях рук и губ Домина, а если бы можно было смыть вообще все воспоминания о нем, она готова была сидеть в душе сутки напролет.
