Домой Максим возвращался довольный и умиротворенный, но лишь только зашел поздороваться с ребятами и попросить их отогнать машину на мойку, во флигель вломилась его головная боль, увидела его, расплакалась и убежала."
"И он сразу забыл, что советовала ему Ксения, побежал следом, поймал и попытался объясниться, но она, несмотря на свой живот, довольно резво увернулась и закрылась в доме. А он так соскучился, что просто бродил у нее под окнами, пока совсем спать не потянуло.
Он специально не появлялся пять дней, звонил Пашке, узнавал новости о своей капризной девочке, и когда Павел доложил, что она уже три дня сидит безвылазно в доме, не выдержал, вернулся и подогнал машину под самые окна, чтобы выгрузить покупки.
Дина стояла и смотрела куда-то в сторону, закутавшись в плед и прислонившись к дверному косяку, босиком, поочередно подворачивая то одну, то другую ногу. А он понимал, что ко всему прочему девчонка объявила голодовку. И правда разозлился. На себя.
Их сын вмешался очень вовремя, только так Максим мог истолковать все, что было дальше.
«Какой хороший, умненький мальчик!» И слушая, как стучит и толкается изнутри его ребенок, Макс понял, что до этих пор воспринимал все как в какой-то другой реальности: вот есть беременная Дина, а где-то там у него будет сын. Даже слыша сердцебиение и вглядываясь в экран прибора УЗИ, он не до конца все осознавал. И только теперь понял, ощущая эти толчки и удары, что его ребенок здесь, рядом с ним, поэтому хватит уже танцевать нелепые танцы друг вокруг друга, сейчас вот только он отгонит машину от крыльца или скажет охране.
И уже у дверей услышал тихое «Не уходи…»
— Я хотел отогнать машину, Дина, я больше никуда не уйду, находился уже, — а потом что-то разглядел в ее лице и понял, что ничего не случится, если машина останется там, где стоит. В конце концов, охране можно позвонить по телефону.
Максим подошел к Дине, она смотрела так, что он не сдержался, слишком резко притянул ее к себе, прижал макушкой к своему подбородку и прошептал:
— Динка, ты меня совсем разлюбила? У меня вообще нет шансов?
Она вздрогнула, но не ответила, лишь опустила голову.
Это был неплохой знак, и тогда Максим взял ее лицо в руки и заставил посмотреть себе в глаза.
— Тогда скажи, девочка моя, почему тебе со мной так плохо?
Максим понимал, что в принципе, он мог задать любой вопрос, вплоть до того, какой сегодня день недели.
