Она упала бы, если бы Максим не подхватил, а с нее словно кожу содрали живьем, так болезненны были эти прикосновения. И эта музыка. Вальс Доги. Она не выдержала, подняла глаза и натолкнулась на пустой, ничего не выражающий взгляд. Опустила ресницы и услышала тихое «раз-два-три, раз-два-три», ноги сами послушно подстроились к заданному темпу, и они заскользили по паркету под восхищенный шепот гостей.
Скрипки визгливо стонали, словно кто-то настойчиво тер по стеклу наждачкой, скребками царапали прямо по сердцу, и Динка, как ни вслушивалась, не могла разобрать мелодию за этими плачущими, выворачивающими наизнанку душу звуками.
А потом Максим начал кружиться, и она ухватилась за него, чувствуя, что теряет опору, а он крепче сжал руки, и тогда Динка набралась храбрости и снова подняла взгляд. И чуть не закричала."
"В его глазах было столько боли, что она едва не остановилась, но он удержал ее, заставляя делать полный оборот на каждое «раз», и Дина, оглушенная, продолжала смотреть на Макса.
Как эта музыка могла раньше казаться ей торжественной и печальной? Разве она не слышала, что в каждом звуке, в каждом аккорде сквозит обреченность?
Дина не выдержала, разлепила непослушные губы и беззвучно прошептала:
— Почему?
И так же по губам прочитала ответ:
— Молчи, Дина…
Скрипки продолжали визжать и стенать, терзая смычками не струны, а ее запредельно натянутые нервы, наматывали на колышки оголенные окончания, и когда музыка достигла пика, она не выдержала, зажмурилась и закрыла руками уши.
Но Максим снова не дал ей остановиться, одной рукой прижал к себе, а вторую переплел со своей, и она изо всех сил впилась ногтями в его ладонь. Шпильки полетели в разные стороны, волосы тяжелой волной упали на спину, свободной рукой Динка сорвала фату и отбросила подальше, а сама схватилась за его затылок.
Они неслись по кругу, проворачиваясь на каждую сильную долю, Динкины волосы взметались на каждом повороте, и со стороны это наверняка выглядело красиво. А они неотрывно смотрели друг на друга, и Дина с ужасом понимала, что ничего не изменилось, он любит ее, продолжает любить.
Почему тогда он позволяет делать это с ней, с ними обоими? И зачем они оба ей лгут? Почему никто не может просто сказать правду?
Музыка закончилась. Динка безуспешно пыталась выровнять дыхание и слышала рядом сбитое, тяжелое дыхание Максима. Макс запрокинул голову вверх, но уже через секунду выпрямился, его глаза снова были чужими и холодными.
