Ну что она опять сказала не так? Что его так задело? Ей до боли захотелось, чтобы он снова стал тем любящим и сдувающим с нее пылинки Максом, она обвила его лицо ладонями и начала целовать глаза, виски, губы.
— Прости меня, я не хотела тебя задеть, я снова сказала что-то не то, прости…
Он схватил ее в охапку и стиснул так, что у нее едва не треснули ребра.
— Дурочка. Что ты мелешь, какой аборт? Кто тебя пустит? — он отстранился на минуту, и она с облегчением увидела, как его лицо снова стало прежним, разгладились вертикальные морщины на лбу, из глаз исчезла ледяная пустыня.
Перед ней снова был ее Максим, Динка не сдержалась, слезы сами брызнули из глаз, и она спрятала лицо у него на шее.
Макс поудобнее перехватил ее и усадил на руки, крепко прижимая к груди, а сам продолжал говорить:
— Ты права, мы должны предохраняться, тебе нужно доучиться. Завтра поедем к доктору, он выпишет тебе таблетки. Но Дина, сколько можно повторять, ты теперь со мной, ты не должна ничего бояться, я в состоянии о тебе позаботиться.
И разве я такой подонок, что отправлю тебя на аборт? Ты можешь просто оставить это мне, или ты мне совсем не доверяешь?
Динка продолжала прятаться, пока Макс не заставил ее посмотреть ему в глаза.
— Дина, еще раз. Я люблю тебя. Я никому тебя не отдам, и я никогда не сделаю тебе больно. Ты можешь мне поверить?
Динка торопливо закивала, и он стал осторожно целовать ее, высушивая слезы. Она подставляла под поцелуи лицо, постепенно успокаиваясь, и думала, как хорошо мириться, когда можно говорить на языке тела.
С разговорами у них по-прежнему было туго. А Максим шептал, продолжая едва ощутимо касаться ее губами:
— Девочка моя, любимая, моя Динка…
И они не спеша поплыли туда, где язык тела был единственным возможным и достаточным, где они понимали друг друга с полувздоха и полустона, где слова были вовсе не нужны, и откуда можно было долго не возвращаться.
Вечером Максим заказал из ресторана ужин и предложил посмотреть кино. Они еще немного попрепирались, что смотреть: Максим был за «Рокки», Динка за «Привидение».
Сошлись на том, что посмотрят оба фильма."
"Макс положил голову ей на колени, она запустила пальцы ему в волосы и перебирала, гладила и массировала кончиками пальцев, прихватывая ногтями. Максим щурился и напоминал ей сытого, довольного кота. Странно, прежде она всегда видела в нем хищника, как минимум какого-нибудь волка. А теперь он разве что не урчал от удовольствия.
