Ударом левой ноги с разворота Домин отбросил Колдуна от Динки и ей показалось, она даже услышала, как у того треснул череп, словно лопнул спелый арбуз. Она такое видела только в кино. Может Макса возьмут работать каскадером?
Какие же идиотские мысли лезут ей в голову в самый неподходящий момент! Она даже вспомнила, как называется такой удар с разворота — уширо маваши гери дзедан. Бывшая первая любовь Димка был тренером по каратэ и замучил ее тогда всеми этими названиями, а теперь вдруг оказалось, что она запомнила.
Или это потому что у Максима была так отточена техника, куда тому Димке, и вообще Максим самый лучший…
Ее осторожно подняли крепкие руки, и она увидела прямо перед собой лицо Макса. И отшатнулась в испуге. В его глазах плескалась такая смесь страха, боли и отчаяния, что у нее заныло сердце.
— Он тебя не тронул, Дина? — Максим говорил так, будто ему стиснули горло. Ей по-прежнему мешала рассмотреть его теплая липкая жижа, стекающая по лицу, наверное, все-таки кровь. Похоже эта сволочь Колдун рассек ей бровь, потому как слева над глазом саднило и подергивало.
"
"У Макса на нижней губе тоже виднелась кровь. Он что, губу прокусил? Динка поднесла ладонь к его лицу и попыталась пальцем ее отереть. И только тогда увидела, как у нее трясутся руки.
Максим держал ее бережно, будто она хрустальная, и стоит лишь выпустить из рук, она тут же со звоном разлетиться на мелкие осколки.
— Дина, он ничего не сделал? — Макс продолжал вглядываться в лицо, и ей ужасно хотелось успокоить его, пусть лучше смотрит на нее настороженно и изучающе, как раньше.
— Мне… мне совсем не больно, Максим, — ей казалось, она говорит довольно громко, а на самом деле выходил какой-то невразумительный шепот.
Сзади раздался стон — это Тимур поднял Колдуна на ноги.
— Я сам, Тимур, — Макс все так же бережно передал Динку подбежавшему Алексею и повернулся к Колдуну. А она закрыла глаза, потому что не хотела видеть, как его лицо делается совершенно звериным.
Удары шли один за другим, звуки были такие, словно били по боксерской груше.
Динка так и стояла, зажмурившись и боясь пошевелиться, в сознание ее вернул тревожный оклик Тимура:
— Макс, не здесь…
Снова какая-то возня, потом голоса отдалились, переместились в холл, а там и вовсе стихли. Дина осторожно открыла глаза.
— Можешь идти или тебя отнести? — заглянул ей в лицо Леша.
— Пойду. Сама, — таким же невразумительным шепотом ответила она и, опираясь на его руку, медленно пошла в стафф-рум.
