А вот Тимур почему-то подобрался и навис на Диной, разве что не лег на нее. Ворон сгреб ее в охапку и чмокнул в висок.
— Правильно, умница. Уважаю.
Романтики, твою мать. Пора с этим заканчивать.
Домин допил кофе, поднялся и, больше не глядя на Дину, направился к выходу. В проеме задержался и обернулся на Тимура. Парни наконец-то отлипли от его девочки и, как по команде, направились за ним. И ничего им не скажешь после того, как Лану притащил в «Рояль», сам дал понять, что между ними ничего нет.
Что ему делать со всем этим, Максим не знал, как раз сейчас ничего путного в голову не приходило. Похоже, вся кровь отхлынула от мозга, как тут соображать. Следует проветриться, самое время наведаться к конкурентам в «Гранд» и обсудить кое-что с Гансом. Показалось или нет, что взгляд Дины, брошенный им вслед, выглядел разочарованным?
***
Он ушел. Сидел, пил кофе, не особо прячась рассматривал ее ноги и даже несколько раз нагло взглянул ей в глаза. А потом забрал свою команду и уехал.
И у Динки разом испортилось настроение.
А ведь она целых две недели старательно уговаривала себя, что Максим Домин — это прошлое, это опыт, на самый удачный, но несомненно, ценный и полезный, такой себе «сын ошибок трудных». Нет, не трудных. Катастрофических. И самой большой ее ошибкой было не столько влюбиться в Макса, сколько поверить в то, что сделанный из камня и железа Горец способен хоть на какие-то чувства.
Днем ей еще удавалось справляться с собой, а ночью, когда Вика с Маринкой засыпали, все накатывало с новой силой.
Перед глазами поочередно возникали образы кривящей красивое личико Ланы, пугающе чужого Домина, сочувствующего Алексея. Хотелось выть и выть в подушку, и если бы Алексей не погнал ее к морю, то сейчас бы она так и делала в своей пустой квартире.
Девочки особо не допытывались, в первый же вечер по приезду довольствовались ее сухим и сжатым повествованием о своей несостоявшейся любви, а дальше просто пили «Бифитер» с тоником, пока Вика не предложила домешивать «Кампари», и биттер тоже пошел на ура.
"
"Они сидели на балконе, сложив ноги на перила, а перед ними высились горы, и было так чудесно сидеть, постепенно хмелея и наблюдая, как мысли испаряются из головы, и сознание погружается в спасительное забытье.
А под утро приснился Максим, это был даже не сон, а какое-то наваждение, пугающее своей реалистичностью.
