В углу, прислонившись плечом к стене, стоял еще один «человек в черном», однако его голова не сияла бритым черепом, а заканчивалась вполне нормальной человеческой стрижкой.
Темные волосы, серые глаза, вот только взгляд такой странный, колючий. Насмешливый. Изучающий. Динка почувствовала себя так неуютно, что с трудом удержалась от желания нырнуть под стол. Как при бомбежке. Хорошо, что служба безопасности уже намеревалась уходить.
— Кукла, а ты давай собирайся, поедешь со мной, — раздался голос Плоского, который теперь показался Динке просто омерзительным.
— Посмотришь, как в других казино дилеры работают."
"— Вы хотите провести экскурсию для всей смены? — спросила она Плоского, не двинувшись с места. Тот сузил глаза и процедил:
— Кукла, ты умничать вздумала? Нет, экскурсия только для тебя. Одевайся, не выпендривайся.
Конечно, всему виной ее безалаберность. Успей Динка вовремя заколоть волосы и спрятаться среди крупье на диване, глядишь, и «гамадрил» обошел бы ее своим вниманием.
Она заметила на правой руке Плоского обручальное кольцо, попыталась представить себе его жену и не смогла. Это как же кому-то замуж хотелось! А может он ее связал? И пистолет к голове приставил…
Алексей виновато прятал глаза, но молчал. Что ж, Диана Владимировна, похоже, твой выход закончился, не начавшись. Или попробовать рискнуть?
— Кто ваш руководитель? — спросила Динка, глядя в злые прищуренные глаза, мысленно сползая по стене от страха. — У вас же есть руководитель? Это случайно не вы? — перевела она взгляд на Тимура.
— Ну я, — послышалось из угла. Небритый тип отлип от стены и встал напротив Динки, сунув руки в карманы и глядя на нее все тем же насмешливым взглядом. — И что?
— Как мне к вам обращаться?
— Домин. Максим. Георгиевич.
Динка набрала полные легкие воздуха и выдала на выдохе:
— Максим Георгиевич, мне нужна ваша помощь. У меня только что возникли проблемы личного характера, — она вскинула подбородок и посмотрела сначала на ненавистного «гамадрила», затем прямо в глаза Домину.
Она храбрилась изо всех сил и изо всех сил старалась казаться спокойной, но внутри все сотрясалось баллов так в десять-двенадцать, не меньше. С разрушениями и жертвами.
Мужчина напротив сверлил ее взглядом и молчал, зато Динка теперь могла его лучше рассмотреть. Лет двадцать семь – двадцать восемь, прямые, чуть резковатые черты лица, серые выразительные глаза, поджатые губы.
