— Пить будешь? — спросил он и, не дождавшись ответа, налил виски в другой бокал, щедро плеснув мимо.
— Нет, не буду, — голос дрожал, слова давались с трудом. Сколько раз она мысленно рисовала себе эту встречу, которая после долгих и затяжных поцелуев неизменно заканчивалась одним: он подхватывал ее на руки и нес наверх в свою спальню, где, к слову, она еще не была. А такой поворот сюжета ей не мог привидеться даже в безумном кошмаре.
— Будешь, — Макс качнул головой и уперся руками в колени, — пей, Дина.
У меня сегодня друга убили. Пей.
Она схватила бокал и поднесла к губам, но пить не стала. Домин замолчал, глядя на огонь через призму невыпитого виски, и Динка тоже молчала. Она не знала о чем говорить, тем более, если это тот самый армейский друг, о котором Домин пару раз упоминал. Он и вывел Макса тогда на столичных альтруистов, которые помогли ему расправиться с убийцей своей семьи.
— Немец? — осторожно уточнила она, Максим кивнул.
Немец, Горец — как собачьи клички, будто им человеческих имен недостаточно."
"— Я… Мне так жаль, Максим, — прошептала Динка. Ей очень хотелось прикоснуться к нему, но она боялась даже пошевелиться, настолько пугал ее сейчас Домин, таким далеким и чужим он казался.
— Жаль? — в его голосе ощутимо зазвучал металл. Он вдруг поднялся достаточно резво для двух с лишним бутылок виски, подошел и навис над ней, захватив ладонью ее лицо, при этом больно сжав подбородок.
Его мутный блуждающий взгляд споткнулся об нее, а затем он словно резкость навел. — Красивая. Она такая же была, тоже студентка, как ты. И такая же правильная, поверила, что он тренер по борьбе, пацанов в зале тренирует. Он влюбился в нее, дурак, как и я, надышаться не мог, жениться собрался. А она сдала его. Ментам. За деньги. Только это не менты были, их обоих сегодня расстреляли в его джипе.
Максим дышал тяжело и прерывисто, сверлил глазами, и Динке стало совсем страшно, она представить не могла, что он может так смотреть. Злой, колючий, насквозь прожигающий взгляд.
— Что смотришь? — он продолжал сдавливать ее подбородок и всматривался в нее, а затем почти прошептал, но для Динки это прозвучало как грозный рык. — Думаешь, ты другая? Нет, ты такая же, как эта его девка. Все вы одинаковые.
