— Нашего, разумеется, Литейского…
— Я понял…
— Что-нибудь хотел приобрести?
— Да… — обвел я руками лотки с лакированными штиблетами и ботинками «прощай молодость», — но…
— Что же ты… — покачал лысиной, отшвыривая световые зайчики, Сева. — Надо было сразу ко мне. Хорошо я выглянул… Девочки! — обратился он к продавщицам, которые и так не сводили с меня глаз. — Это мой хороший друг, Саша! Прошу любить и жаловать!
Судя по взглядам, которыми меня облизывали «девочки», они были не прочь и любить и жаловать «хорошего друга» своего начальника.
— Так, здесь ты ничего подходящего не найдешь, — снова обратился толстячок ко мне. — Пошли ко мне в кабинет!
Похлопывая потной ладошкой по моей спине, он подтолкнул меня к подсобке, где у него оказался свой закуток, вмещающий кроме стола и двух стульев, несгораемый шкаф и много, много обувных коробок, нагроможденных до потолка. Судя по наклеенным с боку ярлыкам — обувка в них была сплошь импортная. Хозяин кабинета усадил меня на стул, плюхнулся напротив, вынул из стола бутылку пятизвездочного коньяка и две рюмки.
Наполнил одну, занес горлышко над второй, но я накрыл посудину ладонью.
— Не могу, я на работе.
— А-а, — понимающе кивнул Сева. — Тренируешь будущих звезд большого советского спорта!
— Именно так, — подтвердил я. — В школе.
Он хохотнул.
— Ага-ага… Так что ты хотел приобрести?
— Кроссовки, зимние ботинки, ну и на выход что-нибудь…
— Не вопрос! — откликнулся заведующий обувного отдела. — «Адидас», «Саламандер» устроят? ФРГ.
— Вполне…
Сева вскочил нагнулся над столом, разглядывая мои ноги.
— Та-ак, — пробормотал он. — Размер сорок четвертый с хвостиком… Верно?
Я пожал плечами, ибо и в самом деле не знал, какой у Шурика размер обуви. Перфильеву мой ответ и не был нужен. Он принялся выдергивать из своих стопок коробки и бесцеремонно швырять их на стол. Потом начал раскрывать их передо мною, словно буржуй футляры брильянтовых колье перед светской красавицей. Забугорная обувка сияла не хуже брильянтов.
Фасоны, конечно, с точки зрения Владимира Юрьевича, были старомодными, но по тутошним временам — самое оно. Завотделом протянул мне обувной рожок и я принялся примерять.
Через десять минут, я покинул обувной отдел с пакетом, в который были уложены три коробки. За импортные кроссы, мокасины и демисезонные ботинки от «Саламандер» я отвалил всего полторы сотни. До начала моего второго на сегодня урока оставалось восемь минут. Пришлось снова ловить такси.
