— У прежнего жильца никаких долгов по коммунальным платежам не осталось?
— Нет-нет-нет, Всеволод Еремеевич, был очень аккуратным жильцом, все жировки оплачивал своевременно… Вы когда намерены переезжать?
— Да хоть завтра, — сказал я. — Мне в общем перевозить-то нечего, все мое вожу с собой.
— Так-так-так, — как дятел простучал председатель ЖЭКа. — Кое-какой мебелью мы вам поможем… Не обессудьте, что ее будет немного…
— Спасибо!.. Я буду вам за это что-нибудь должен?..
— Ну, что вы! — всплеснул ручонками Авросимов.
— Если уж сам Рустам Алиевич о вас замолвил словечко…
— Ну тогда тем более — спасибо!
— Я сейчас Ваньку пришлю, нашего слесаря, — сказал Федор Николаевич. — Он воду откроет, принесет ключ от газовой трубы… Ну и проверит, как и что… Мы же все перекрыли, во избежание…
— Хорошо, — кивнул я.
Топоча, словно слон, по паркету, он выскочил из квартиры, и я остался один. Обошел пустые комнаты, со следами мебели на полу. Подошел к лоджии, выглянул в окно на улицу, с которой минут десять назад, не больше, разглядывал окна этого дома, не зная, какие из них — мои.
Смущало ли меня то, что прошлый хозяин квартиры арестован? Нет. Мало ли что бывает. Я здесь ни при чем. Ни в каких махинациях не замешан. Наоборот — где-то даже герой. И если уж разобраться, я не менее достоин двухкомнатной квартиры, нежели неведомый мне Всеволод Еремеевич. Двушка по закону мне не положена — нет жены и ребенка. Но сильные города сего знатно подсуетились.
В дверь позвонили, и хотя она была открыта, я все же вышел в прихожую, чтобы впустить пришедшего.
Им оказался здоровенный детина в робе, в руках он держал железный замызганный чемоданчик.
— Иван! — представился он. — Слесарь ЖЭКа.
— Александр!
Я пожал ему руку. Иван скинул сапоги, прошел в ванную, погремел ключами, пустил на пробу воду. Потом нырнул в сортир. И вскоре там тоже зашумела вода. Из туалета слесарь заглянул на кухню — включил газ, проверил, как работает плита. Вернулся в прихожую, сообщил:"
"— Все в порядке!
— Благодарю! — сунув ему трешку, сказал я.
— Если что, обращайся, — откликнулся он. — Пять-пять-тридцать-восемь-четыре.
— Хорошо!
Иван надел сапоги и отбыл. Я достал записную книжку — при отсутствии в этом мире смартфонов и Интернета, я приобрел привычку записывать все нужное — и занес в нее телефонный номер жэковского слесаря Ивана. Больше пока мне делать в этой квартире было нечего. Я вышел, запер ее и отправился в общагу. Что ни говори, а ощущения у меня были сложные.
