И догадался ведь как-то!
– Если завтра я приеду к больнице, и тебя там не окажется, то уже к вечеру ты будешь в розыске.
– Женитесь на преступнице?
– Нет, конечно, но договаривались мы иначе. Нарушение договора с твоей стороны наказуемо.
– А с вашей?
– Я договоренности не нарушал.
– То есть это все? Вся договоренность с вашей стороны – вытащить меня оттуда?
– Считаешь, недостаточно?
– Вы меня туда засунули!
От возмущения сдавливаю бумажный стаканчик, с которого тут же слетает крышка. Малиновая жидкость проливается на мое платье, течет по ногам.
Я не хочу замуж. Никогда не хотела. У меня впереди учеба, карьера доктора, помощь больным. Я хочу свое имя на устах у сотен спасенных пациентов. Об этом я мечтала с детства. Когда папа грезил экономикой, а мама педагогикой, я думала, что однажды стану врачом.
– Адрес скажешь или к себе везти?
– Не дай бог.
Марк снова перестраивается, тормозит на очередном светофоре.
– Давай начнем сначала, познакомимся. Было бы неплохо подружиться, – говорит, протягивая мне бумажные салфетки.
Хочется опять-таки швырнуть их ему в лицо. Дерзкой быть, недоступной. На деле же какой-то пшик выходит, потому что я ничего не могу сделать. Сделаю – меня найдут. Придумают, по какой причине задержать. С его-то связями и не на четыре года посадить могут.
– Ну что у тебя там такое, что ты так на меня смотришь? Парень? Или вправду жених?
– Какая вам разница?!
До моего дома рукой подать. Марк паркуется неподалеку, но с двери блокировку снимать не спешит. Вместо этого тянет ко мне руку.
Я отшатываюсь, он усмехается и мотает головой. Не нравится ему моя реакция, а мне не нравится он. Точнее, он нравится, а вот его поведение – нет. Решил, что ему все можно. Что по щелчку пальцев и жену себе сообразит, и все что угодно. Такому и верить нельзя. Сказал, что жена ему фиктивная нужна, а там, глядишь, и дети потребуются. Я рожать не буду.
– Мне нужен договор. Гарантии.
– Какие же?
– Что вы меня… не тронете. И позволите жить так, как жила. Учиться, ходить на практику.
– А что, есть сомнения?
– Кто вас знает? Сегодня жена, завтра мать детей. Я свою жизнь иначе представляла. И свадьбу тоже. Но раз вы опустились до такого, то от вас чего угодно ждать можно, так что выйду я за вас только по договору.
Билецкий злится. Скрипит зубами, сжимает руку в кулак, но мне отвечает спокойно:
– К завтрашнему утру сделаю. Напомни, где тебя забрать?
Напомни! Я ему не говорила. И не сказала бы ни за что, но выбора он мне не оставил.
