Возможно такой отпечаток накладывает романтическая атмосфера этого вечера, но у меня мгновенно пересыхает во рту. Я не могу придумать хоть какую-нибудь фразу, чтобы разрядить обстановку. Никакие слова не приходят в голову. Я все время представляю как он целует меня. Что за наваждение? - Хочешь? - спрашивает он уже вполне нормальным тоном. С трудом шевеля губами я отвечаю ему и ужасаюсь своему ответу. Но поздно спохватываюсь. Артур ведь получил мое согласие, и обхватив меня за талию привлекает к себе, когда я делаю шаг назад.
Его объятия сильные. Я чувствую, что дрожу, как в лихорадке, потому что наши губы встречаются, и все мысли в моей голове окончательно перемешиваются. Когда прихожу в себя, то понимаю, что стою, положив руки на грудь Артура. — Я… - опускаю глаза, заметив, что сжимаю ворот его рубашки в кулаках. - Я смяла вашу сорочку.
— Вашу? - порочно улыбается он. - Да к черту мою рубашку! - и прижимает меня к себе. Артур наклоняется и снова впивается в мои губы. Я разжимаю рот и впускаю его язык, отвечая ему с той же страстью.
К тому моменту, когда он отрывается от меня, мы сидим на песке, а я уже не могу думать ни о чем, кроме его губ и рук, сжимающих мое тело. И жажду продолжения. И в чувство не приводят никакие мысли о последствиях и что повлечет за собой эта вспышка страсти. Я впервые хочу мужчину. И с такой силой, что мозги больше не соображают. И кажется не я одна? Почему-то эта мысль заводит меня только сильнее. Артур стягивает с себя пиджак и бросает его на песок. Я оказываюсь на нем, а он произносит сдавленным голосом: - Я же сейчас подпорчу твой внешний вид.
По прежнему хочешь? - он тяжело дышит, я ему в унисон и тяну к нему руки. О чем он таком говорит? Неужели он еще может остановиться? Такая мысль просто не укладывается в голове. Поднимаю руку и мягко провожу по его напряженным плечам, тянусь к пуговичкам на его рубашке. Мне важно прикоснуться к нему. Чтобы кожа к коже. Не знаю откуда взялась эта решимость, но я понимаю, что хочу переступить эту грань, узнать что за ней.
Прямо сейчас, пока не растеряла остатки решимости, пока это взгляд держит меня в кольце распутного огня. Все остальное будто растворяется, я не помню кто кого раздел. Мы делаем это одновременно. Его глубокие и жадные поцелуи на корню давят даже малейшие вспышки моих сомнений. Кажется, он сам на грани и мы оба не осознаем, что происходит. Спина касается мягкий ткани его пиджака, он нависает надо мной, не переставая глубоко целовать, ласкать языком и руками.
