Еще несколько поколений назад наш орден стоял во главе городского совета. Узнав о решении капитула отменить запрет на брак между кровными родственниками, горожане отвернулись от нас. Братство врачевателей предупредило о серьезных последствия такого шага, но кто они такие, чтобы учить орден, владеющий тайными знаниями. Нежелание делиться своими тайнами в конце концов сгубило нас: участились рождения мертвых или нежизнеспособных младенцев; гемофилия и наследственные болезни, усиливавшиеся от поколения к поколению, выкосили наши ряды.
Вероника последняя женщина, способная выносить плод, я — последний мужчина, способный зачать жизнь.
На зубец вспорхнул старый ворон. Он был взъерошенный и явно ошалевший от воздействия непонятной силы, заставившей его приблизиться к человеку. Я шагнул к нему.
— Марк, — каркнул ворон, нескладно разевая клюв, — я не желаю тратить здоровье на нелепые восхождения по лестницам. Будь любезен спуститься. Все готово.
Магистр отпустил птицу. Теряя перья в суматошных взмахах, ворон сорвался с башни и затерялся в городских кварталах.
Я в последний раз окинул взглядом окрестности. Лес, подступивший к городским стенам, прорезали несколько дорог и бесчисленное множество тропинок. Вряд ли ты осталась в городе, Вероника. Где я настигну тебя: на дороге среди повозок с товарами, в толпе странников, в придорожной таверне, или на тропе под желтыми и багряными листьями увядающих деревьев? Надеюсь, ты согласишься вернуться.
— Если хочешь — принеси себе кресло.
Мне это уже не под силу, сварливо сообщил магистр.
— Я постою, — сказал я, опираясь на единственное кресло, стоявшее перед зеркалом.
В маленькой комнате без окон больше ничего не было. Светильник, укрепленный на стене, чадил и потрескивал.
— Я выбрал самое необходимое. Время, проведенное вами вместе, я опустил, за исключением вчерашней ночи.
— Ну и как, интересно было? — не удержался я.
— Меня давно не привлекают любовные игры, если ты это имеешь в виду, холодно сказал магистр, — вряд ли я увидел бы что-то новое.
— Прошу прощения.
— Думай, что говоришь."
"Он наклонился вперед из кресла и коснулся центра зеркала указательным пальцем. По зеркалу, словно по поверхности лесного озера, пробежала рябь. Постепенно становясь яснее и объемнее, в стекле проявился старый дом в заросшем неухоженном саду. Мы словно смотрели в окно. Замерзшее, теряющее по краям четкость, но верно и явственно передающее недавние события.