Прошло несколько мгновений, прежде чем девушка поняла, что означает жест старика. Она бросилась в его объятия и попыталась дотянуться губами до бородатой щеки, но Хлумиз оказался слишком высок и пузат, а нагнуться даже не подумал. Пришлось ограничиться тыканьем мокрого носа в рубашку.
— Я сейчас собираюсь лечь спать, Агнеша. Профессор отодвинул дочь в сторону и направился в спальню.
— Как это — спать? Еще светло… Ах, вы хотите, наверное, полежать перед ужином? Отец, вы так устаете в своем университете…
Хлумиз довольно улыбнулся — ему очень нравилось, когда Вселенная выдавала себя.
Ну откуда эта девушка, существуй она как независимая Личность, могла знать, что он профессор? Да и вообще, разве смогла бы крестьянка отыскать его после стольких лет? Он вошел в спальню, снял сюртук и шляпу.
— Тогда я… — Агнеша стояла в дверях, кусая губы. — Тогда я позабочусь об ужине, хорошо? Давайте устроим праздничный ужин в честь нашей встречи! Купим хорошего вина, зажжем свечи, поговорим обо всем… Мне так много нужно сказать вам, отец!
— Хорошо, — устало кивнул Хлумиз.
Конечно, он бы предпочел просто поспать, но если Вселенной угодно ему что-то сказать, то придется послушать.
— А… — Агнеша заметила, что профессор принялся за ботинки. — Отец, я потратила в дороге все свои небогатые сбережения… Нет ли у вас немного денег, чтобы купить свечи и это… вино?
Пожав плечами, профессор снова взялся за сюртук. И там опять оказались деньги — примерно то количество монет, которое оставил в его ладони Ннуни.
Он высыпал их на стол и вернулся к войне со шнурками. Шнурки — одно из самых мерзких изобретений Вселенной наравне с большим животом.
— Тогда не буду вам мешать. — Вид золота немного примирил Агнешу со странными итогами переговоров. Она собрала монеты и направилась к выходу. — Покойного сна, папочка!
Девушка никак не могла понять, пьян этот толстяк или совсем сумасшедший? Может быть, лучше всего прихватить денежки и навсегда исчезнуть из этого дома? Но Агнеша по натуре была бойцом и отступать не любила.
Она еще раз обошла все здание и нашла, что построено оно на совесть и простоит еще сотню лет без ремонта. Есть за что воевать! Тем более что тонкий и очень острый стилет, двумя стежками прикрепленный к чулкам, поможет справиться с любым полоумным — но это на самый крайний случай.
— Что ж, значит, главный разговор еще впереди! Но денег он отвалил немало, и это не может не радовать, — пробормотала она вполголоса, спускаясь вниз.