- Кому и для чего мы понадобились? Я думала, берут только эмпатов.
Медведь вперил в меня немигающий взор и пробухтел:
- Думаешь, я пятерки абы как подбираю? В каждой группе есть эмпат - у одних дар средненький, у других и вовсе незаметен. Но такие ребята помогают команде сплотиться, да и за порядком следят.
- Получается, охота на эмпатов ведется давно? - Я совершенно растерялась.
Медведь откинулся на спинку кресла и фыркнул:
- В цене сильные эмпаты, способные. Таких еще в детстве разбирают: кого на службу Империи, кого в частные компании.
Слабеньких, вроде Чистюли, выбраковывают.
Грустно улыбнулась: прав Медведь, все мы - лишние винтики в кровожадной машине Империи. Кто с трещинкой, кто с рваной резьбой иль с перекосом. И только батькины лапы способны переплавить нас в новые, годные детали.
Скрипнул ящик стола, вырывая меня из раздумий. Медведь выставил жестяную банку с кварцевыми дисками. Порылся, выискивая нужный.
- Сейчас я еще раз покажу тебе галопроекции, будь внимательна. Возможно, после посещения Гранита твоя память всколыхнется.
Он вставил накопитель в считывающее устройство. Перед моим лицом развернулось трехмерное изображение длинного стола. За ним восседали двенадцать министров - важных, горделивых. Это в их руках заключена власть Империи. Это они диктуют волю Государю Млечного Пути и всему народу. Двенадцать шакалов, растерзавших Галактику.
- Ты видела их когда-нибудь? Они посещали Гранит, беседовали с твоим отцом?
Присмотрелась к министрам. Все они на одно лицо: прикрепи черную маску - вот тебе и преступник.
Прислушалась: и голоса блеклые, безжизненные. Чешут мудрено, с придыханием. А глаза холодные, как океаны Плума.
- Нет, не помню, - призналась я. - Не всколыхнуло...
Медведь недовольно крякнул, но не отстал. Прикрутил следующий диск.
- Еще посмотри.
Галопроекцию кабинета министров заменило изображение тренировочного зала имперской Гвардии. Десяток крепкого вида ребят отрабатывал приемы борьбы. Присмотрелась к каждому.
- Нет, не узнаю.
..
- А этого? - Медведь ткнул пальцем в плечистого мужчину с седыми волосами и холеной бородкой.
- Так это ж Раф? - не скрыла изумления. - Конечно, я его помню, с детства еще...
На галопроекции начальник императорской гвардии вышагивал между учеников. Раздавал советы и оплеухи. Прям как наш батька.
Мерцающее изображение отбрасывало причудливые отсветы на лицо Медведя - сосредоточенное, мрачное. Брови его сошлись над переносицей, губы сжались в тонкую линию.
