От этих мерзких приспособлений отходили тонкие, но прочные провода - через них установка Ферруго выкачивала из людей их силу. Когда-то я слышала, что потеря дара для эмпата - самая страшная пытка. Земная тюрьма, крысы, холод и Тартарус не шли ни в какое сравнение с заточением в мерзком брюхе корабля-убийцы.
Лишенные свободы передвижения, замшелые и подавленные, узники походили на призраков. Узнать среди них своих прежних знакомых было немыслимо. Серые лица, безжизненные взгляды и руки, безвольно опустившиеся вдоль тел.
Люди не выглядели обезвоженными, и их наверняка кормили. Но дьявольская установка выкачивала из них слишком много сил. Лишенные дара и свободы эмпаты истощились, как выжатые плоды.
Лишь лица тех, кто был пойман и заточен в космическую темницу совсем недавно, еще не утратили живости. Их глаза загорелись надеждой, стоило нам ворваться в отсек. Остальные же узники даже не повернули голов в нашу сторону и продолжали уныло смотреть в одну точку.
Сирена завыла с новой силой. Включился обратный отсчет.
- Их нужно немедленно выводить! - стоящий рядом «птенец» толкнул меня локтем, выводя из оцепенения.
- Дэв, - хрипло позвала я и метнулась туда, откуда доносился слабый, едва уловимый сигнал хозяина.
Он был прикован к стене в самом дальнем углу отсека. Наверняка в наказание за строптивость. Благородное лицо цесаревича покрывали застарелые и свежие ссадины и ушибы, пропитанная кровью повязка на левом предплечье ссохлась и стала бурой."
"Дэв стоял, привалившись спиной к стене.
Он дорого поплатился за нежелание становиться рабом эмпатической установки. Рваная рана на его лбу, хоть и обработанная дезинфектором, все еще кровоточила. Но Дэв не пытался смахнуть алые капли, позволяя им стекать на глаза. Со стороны казалось, будто он плачет кровавыми слезами. Его бил озноб, но природное упрямство не позволяло цесаревичу прилечь на лавку.
На слова утешения и тщательный осмотр ран не оставалось времени. Разомкнув цепи и провода выстрелом из лазерной винтовки, я взвалила хозяина себе на плечи.
Вот и пригодилось мастерство, отработанное на базе телохранителей. Но одно дело нести на себе бездушную «куколку», и совсем другое - любимого, едва живого хозяина.
Остальные узники стали приходить в себя. Поняв, что «птенцы» прибыли их спасти, они оживились. Большинство сами побежали к выходу. Ослабевших пришлось нести, но для воспитанников Медведя это не составило труда.
Я старалась двигаться плавно, боясь лишний раз тревожить Дэва.
