- Вам пора уходить.
Аделия притворно всполошилась, посмотрела на маленькие часики на запястье.
- Ах, да, батюшка наверняка меня заждался. Уже бегу.
На прощанье она склонилась к моему уху и прошептала:
- Не смей сдаваться. Я верю, ты сумеешь спасти Дэва и всю Империю.
Она ослепительно улыбнулась, подхватила подол и поплыла к выходу. Элегантно взяла Инженера под руку и отправила мне воздушный поцелуй.
Дверь камеры захлопнулась, и темнота вновь окутала меня. Но я уже не чувствовала ни страха, ни желания умереть.
Луч надежды зажегся в моем сердце путеводной звездой. Будто назло морозу, я дышала полной грудью и улыбалась во весь рот. Считала секунды до того момента, пока шаги посетителей стихнут, и нижние коридоры опустеют.
Досчитав до тысячи, ощупала уже надломленную булку: тюремщики успели осмотреть «презент» для смертницы. Подавив разочарованный вздох, я с жадностью запихнула в рот кусок хлеба и, увлеченно жуя, принялась осматривать книгу.
Бегло пролистнув страницы, я не заметила ничего необычного.
Откусив новую порцию булки, включила фонарик. Обследовала плотную обложку, прощупала переплет.
Желаемое обнаружилось в середине книги, надежно упрятанное между будто случайно склеенных страниц. Инженер превзошел себя: такие тонкие, но прочные отмычки изготовить непросто.
Зажав в руке ключи к свободе, я с жадностью доела хлеб. Опустилась на четвереньки и, морщась от отвращения, облизала покрытый льдом пол: жаль, что Аделия не захватила с собой воды. Но откуда домашней «принцессе» знать, что Тартарус лишил меня питья.
Желудок недовольно буркнул, но подношение принял. Спустя пяток минут я почувствовала приятную сытость и еще большее воодушевление. Подкралась к двери, прислушалась: в коридоре было тихо, как в могиле.
Фонарик давал мало света, а потому пришлось работать наощупь, полагаясь на слух и воображение. Открыть цилиндровый замок удалось только с десятой попытки: упрямые штифты никак не хотели выставляться на нужную высоту.
Но вот замок поддался.
Скрежет сдвинутого с места цилиндра прозвучал для меня, как ангельские трубы. Дверь распахнулась, и свежий воздух ударил мне в ноздри.
Прежде чем уйти, я все же сподобилась запереть камеру снаружи. На это ушло не так много времени, но когда работа была закончена, у меня тряслись руки. Отдохнув секунду, я осмотрелась.
Решение, каким путем отступать, пришло ко мне давно. Незаметно пробраться мимо дежурных было немыслимо, а потому я отважилась на рискованный шаг.
