Плечом оттеснила посланца от дверного проема и предупредила:
- Для сопровождения у цесаревича есть телохранитель.
- Не бунтуй, - предупредил меня Дэв. - Ты все равно не сможешь присутствовать при моей беседе с отцом.
Я подавила вспышку обиды и осторожно поинтересовалась:
- Почему так?
Дэв подошел и взъерошил мне волосы.
- Мы не виделись почти месяц, позволь нам побыть наедине. Дела Империи давно отобрали у меня отца, но я принимаю это как должное.
Возразить мне было нечего.
Я проводила Дэва до золоченых ворот зала.
Двое гвардейцев, дежуривших у входа, распахнули перед цесаревичем тяжелые створки.
- Тут подожду, - буркнула я в спину хозяину.
Он обернулся и предупредил:
- Не стоит. Считай, я дал тебе время на отдых. Через час прибудешь в мои покои.
Под тяжелыми взглядами гвардейцев я склонилась в поклоне: получилось не так изящно, как хотелось, но все же...
- Вот и хорошо, - констатировал Дэв. - Ступай.
Я проводила его взглядом. Прежде чем створки дверей сомкнулись перед моим носом, успела заценить сам зал и находящихся в нем людей.
Прямоугольное помещение с высоким потолком, ярко освещенное огромной люстрой и подставками со свечами, показалось мне излишне вычурным и тоскливым. Слишком много финтифлюшек и свободного пространства, пусто как-то и неуютно.
Алая с золотом ковровая дорожка расстилалась от входа до помоста на другом конце зала. На возвышении - трон, а на нем - Император. Поджарый и крепкий, несмотря на возраст, он привстал, приветствуя сына.
Возле трона, на низкой скамеечке сидел угловатый мужчина в темной одежде. При взгляде на него, у меня по спине побежал неприятный холодок. Незнакомец тоже зыркнул на меня - недовольно, въедливо. Будто хотел с живой кожу содрать.
Больше минуты я пялилась на закрытую дверь тронного зала. Опомнившись, глянула на гвардейца справа и требовательно спросила:
- Что за человек сидит у ног Императора?
- Тебе какое дело?.. - хмыкнул тот в ответ. - Иди давай, чего застыла.
Я сверкнула глазами и приготовилась к словесному выпаду.
- Цесаревич станет Императором, а его телохранитель получит статус вдвое выше нашего, - предупредил хама-гвардейца его напарник и обратился ко мне: - Это эмпат, один из многочисленной свиты. Император всегда на виду, и его мысли не должны быть прозрачны. И вообще, прислужники-эмпаты прочно вошли в моду, стали символом успеха своих нанимателей. Все министры и владельцы крупных компаний таскают их за собой.
