Да, возможно, целитель дал типичные для всех врачей указания вроде постельного режима и отсутствия нервного напряжения, но тогда ему не нужно было отпаивать меня своими отварами. Как только мне стало лучше, я не могла сидеть и ничего не делать. Мне нужно было знать, что со мной произошло. Мужчина тяжело вздохнул, но все же приступил к рассказу.
— Пожалуй, начну с того момента, когда я увидел тебя, лежащую на полу, — он стиснул челюсти, будто не хотел говорить следующие слова. — Мне пришлось применить возможности своей второй ипостаси, чтобы дать тебе время.
Ты бы не дожила до прихода лекаря. Я разделил с тобой последствия принятия яда, и это все можно провернуть только с истинной парой. Только теперь твой феникс будет расположен ко мне больше, чем к другим… Я пойму, если ты рассердишься.
Он что, сдурел? Нет, это, конечно, несколько осложнит наши отношения, поскольку мне будет гораздо сложнее определить, где мои чувства, а где желания, продиктованные магией, но…
— Ты нормальный? — посмотрела на Маркуса, выразительно изогнув бровь.
— Ты мне жизнь спас! Выкини эти бредни из своей головы, пожалуйста. Я до конца жизни буду тебе благодарна.
— Спасибо, — он облегченно выдохнул. — Ты не представляешь, как мне стало легко… Меня приводили в чувство всю ночь. На следующий день мы с Ридгардом стали вместе исследовать осколки, оставшиеся от твоего бокала. Яд был похож на тот, что у вас называют мышьяком, но с несколько иным составом. Кто-то явно заказывал его для индивидуальных целей. К тому же в твоей крови обнаружили блокиратор, который Рид с трудом вывел.
С осколков он выветрился, поэтому не удалось обнаружить его сразу, а все средства выведения этой дряни не действовали. Вот ты и пролежала пять дней без движения.
Пять дней⁈ Ужас какой!
— Не понимаю, — я задумчиво нахмурилась. — Ведь на тебя же сработало?
— На меня действовал сам яд. И не напрямую.
— Ясно… Виновника нашли? — этот вопрос интересовал меня сильнее всего.
— Тут я не могу тебя порадовать. Мы допросили и обыскали всех, но результатов никаких.
— У вас столько зелий и заклинаний! Неужели нет какой-нибудь сыворотки правды?
— Нельзя обвинить человека, тем более благородного, без должных доказательств. Зелье, развязывающее язык, очень опасное для того, кто его пьет. Можно лишиться зрения, слуха, возможности двигаться. Поэтому нужны очень веские доводы."
"— Ну, возможно, у меня есть подозреваемый, — я лукаво прищурилась.
— Что ты имеешь в виду? — Маркус посмотрел на меня в недоумении.
