Кожа стала белой, как полотно, круги под глазами становились всё ярче. Хрипы, издаваемые мужчиной, сопровождались судорогой.
В какой-то момент целитель положил Маркуса на землю и сокрушённо опустил голову.
— Что происходит? — ко мне плавно подступала истерика. — Почему Вы прекратили⁈ Сделайте что-нибудь!
— Я не в силах, — безжизненно ответил старик. — Стрела была отравлена тем же ядом, который чуть не скосил тебя, милая. Она задела сердце, кровь уже разогнала отраву.
Мне жаль…
— Нет! Нет! Вы всё врёте!
Мне удалось вырваться из чужих рук и подползти к генералу. В его глазах мелькнуло узнавание, но также стало очевидно, что у него остались считанные минуты, если не секунды.
Мои слёзы капали ему на лоб, а сама я изо всех сил старалась сдержать рвущийся наружу вопль.
— Я не верю… Дедушка! — позвала того, кто может знать о фениксах всё. — По нашим легендам фениксы могут лечить. Умоляю, скажи, что у нас это есть! Скажи!
— Увы, милая, — глаза Императора блеснули, — я не…
— Как феникс отдаёт своё сердце⁈
Почему-то мне показалось, что это может помочь.
Ведь, если половина моего будет вместо проткнутого стрелой, то… Это конечно не то, но всё же.
— Аврора, — Бабушка наклонилась ко мне, — Это же не в прямом значении… Магия свяжет ваши сердца, и они будут биться в едином ритме, но в этом случае останется лишь твоё.
— Как⁈ Как мне это сделать⁈ Говорите!"
"Смешанные чувства безумия и безграничной горечи заполнили мою грудь, отравляя своим ядом.
Я отказывалась верить в то, что Маркус умрёт. Мне отчаянно не хотелось, чтобы он оставался жить лишь в моей памяти.
— Ты…
— Говорите немедленно! — мой голос сорвался.
— Возьми его за руку, — сказал дедушка, игнорируя бабушкин возмущённый вскрик.
Я сделала, как он сказал и ужаснулась: рука дракона была холодной, его пальцы подрагивали, но уже слабо.
Времени почти не осталось.
— Теперь призови своего феникса и повторяй за мной, — продолжил родственник. — Помни, что ты должна желать этого всей душой.
Сосредоточившись, обратилась к внутренней птице, которая была всё ещё ослаблена после произошедшего, и, почувствовав знакомое тепло, кивнула деду, сообщая о готовности.
— Пусть сердце моё будет твоим… — произнёс он монотонным голосом.
