Дай мне пять минут, — встрепенулась я и, преодолевая тень смущения, слезла с кровати, после чего надела черный шелковый халат.
— Предлагаю бартер: я приготовлю завтрак, а ты мне погладишь рубашку. Я она уже постиралась и высохла, осталось только погладить. Не люблю это дело, — хоть бы отвернулся, бессовестный. Таки продолжил пялиться на меня, вводя в краску.
— Договорились, — согласилась я и, пока он от гляделок не перешел к действиям, быстро схватила с тумбы мобильник, чуть ли не выбегая из спальни, чтобы закрыться в ванной.
Оказавшись внутри, поспешно стала приводить себя в порядок. Хотелось плакать. Потому что на душе был такой раздрай, от которого хотелось волком выть, но никак не выходить обратно и делать вид, будто все хорошо. Было стыдно смотреть в глаза Саше, но придется. Другого пути сейчас у меня нет.
Когда я вышла из душа, мне прилетело сообщение от брата.
«Ну, как прошло?»
— Все прошло так, как ты хотел, — подумала про себя, и, присев на борт ванны, написала сообщение о том, что мы собираемся завтракать.
По крайней мере, теперь Вестник и его шайка ничего мне не сделают. Я больше к ним не имела никакого отношения. Не было никакого Алекса, никакой беременности от него, никаких слез. Все позади. Все эти месяцы я встречалась с Красновым, поругалась с ним и, чтобы позлить, спуталась с Вестником. Брат поддержит эту легенду, когда Алекс явится к нему. Когда он там должен был вернуться в город? Сегодня… Значит, сегодня ко мне или придут с визитом, или отпустят на все четыре стороны.
Уверена, бульдоги уже донесли Алексу, что Краснов остался у меня ночевать.
Осталось только подтвердить звание легкомысленной девушки и сыграть свою роль. Иногда, для того, чтобы выжить, стоит выставлять себя в черном свете и как можно плотнее прижимать маску.
Сегодня ночью во мне родилась новая ипостась — лгунья. Нам стоило с ней подружиться, ибо нас ждало продолжительное сотрудничество. Нужно привыкать к себе новой: лживой дряни, сумевшей переступить через принципы ради своего спасения.
Я убеждала себя в том, что поступала правильно, но в глубине души все равно мигал фонарик сомнений.
С Алексом мы так и не поговорили, я довольствовалась лишь словами посторонних, не слыша его точку зрения. Повелась на горькие рассказы брата, Молчуна. Артем случайно проболтался, как Алекс приказал своим людям отвезти меня на аборт. Не сам, а отдал это дело посторонним. Видимо, для Вестника негоже решать такого формата проблемы слишком мелкие.
Вспомнив об этом, завыла в кулак.
