Рвал документы, как уничтожал любовь Сашки ко мне. Стирал костяшки о стены, дабы заглушить моральную боль физической.
Я был бы рад подарить ей всего себя, будь я обычным водителем или коммерсантом, подобно Краснову, но я не они. Рядом со мной у нее нет будущего, а у этого ребёнка нет шансов на счастливую жизнь. Другого пути нет. То, что должен, я сделаю. Пусть будет проклинать меня сегодня, оплакивая неродившегося ребенка, чем потом, когда она лишится его, познав радость от материнства.
Из офиса я вылетел пулей, прыгая в авто и утопил педаль акселератора в пол.
Сначала бесцельно кружил по городу, пытаясь успокоиться. Затем позвонил своим людям, узнав, где Шура. Ожидаемо она была в квартире Краснова. Услышав его фамилию, в который раз заскрипел зубами от злости.
Перед тем, как ввалиться к ней без приглашения, зарулил в кафе неподалеку, заказав там двойной Американо. Я сутки был в дороге после увлекательной командировки, куда меня сбагрил Волков. Ему показалось недостаточным, что я разрывался между охранными агентствами и его грязными делишками.
Сука решил поэксплуатировать меня дополнительно, замарав мои и без того запачканные руки чужой кровью. Чёрт, раньше мне моя работа не казалась такой грязной. После знакомства с художницей мне с каждым днем становилось все противнее смотреть на себя в зеркало. Оказалось, прикосновение к ангелу чревато побочными эффектами.
Допив кофе и собравшись уходить, я удивленно замер, заметив за дальним столиком до боли знакомые локоны цвета жемчужного песка, к которым мне так нравилось прикасаться и вдыхать их аромат.
Их обладательница наслаждалась кофе, попутно читая что-то в своем смартфоне. Она даже не подозревала а о том, что ее размеренный обед через минуту будет прерван моим появлением. Как я подошел она не услышала. Она вообще ничего не замечала, с увлечением уткнувшись в экран мобильника.
— Тут занято, — не глядя сообщила, когда я присел напротив, и продолжила улыбаться, печатая кому-то сообщение. Проглотив ком ревности, я деланно-невозмутимо произнес:
— Для меня свободно.
Шура оторвалась от увлечённой переписки и медленно подняла на меня свой взгляд. Мне показалось, будто она меня не сразу узнала, потому что в на ее до одурения красивом лице пробежала тень непонимания, затем удивление, после заявился шок, а в конце и ужас.
Художница вскочила со стула, не глядя хватая свой телефон и черную мантию с рюкзаком, которые она небрежно бросила рядом с собой.
