Не покидай меня, прошу, я без тебя не смогу уже, слышишь? Хочешь, я все брошу и уеду с тобой? Устроюсь на работу каким-нибудь охранником, купим дачу, будем клубнику сажать?
— Я не хочу сажать клубнику, я ее есть люблю, — с трудом выговорила я и застонала, от жуткой боли в груди. — Болит сильно. — Поделилась, не справляясь с тяжестью век и прикрыла глаза. Может так перестанет болеть.
— Я знаю, сейчас все пройдет, потерпи буквально три минуты.
Никогда не слышала такого волнения в его голосе. Что там такое случилось, что он так нервничает? Я попыталась приподняться, но тело совершенно не слушалось, уже пугая нетерпимой болью в каждой клеточке.
Казалось, боль боролась за место в моем теле, и успешно вытесняла меня саму, заполоняя все собой. Еще мне казалось, кто-то меня держал, прижимая спиной к неудобному креслу.
— Через три минуты привезу к центральному входу девушку, двадцать лет, беременность семнадцать недель, огнестрельное в грудной клетке. Встретьте нас! Шура? Слышишь меня?
— Угу, — совой отозвалась я, застонав от боли, которая стала еще сильнее, мешая нормально дышать.
Ощупав себя рукой, я стала паниковать, заметив кровь. — Леш, что происходит? Я что, умираю? Это ты про меня сейчас говорил по телефону? Меня ранили? — от страха я заплакала и снова захлебнулась металлической рвотой, пугаясь еще больше, а потом все потухло, заменив боль и страх монофонической противной мелодией.
— Я тебя очень сильно люблю, слышишь меня? — вдруг шепнул мне на ухо где-то совсем рядом и что-то громко лязгнуло, пугая резким звуком.
Я сморщилась от яркого света и замотала головой, пытаясь понять, что происходит. Надо мной плыл потолок и в расфокусе мелькали незнакомые лица. Кажется, меня куда-то везли.
— Я тебя тоже люблю, — попыталась улыбнуться, но не поняла, как это делается, губы не слушались. Ответить тоже не получилось, помешал неприятный намордник на лице.
Странно, но страшно уже не было. Меня посетила госпожа Эйфория. Вдруг стало хорошо, легко, ничего не болело и стало на все пофиг. Нет, не на все.
Обида где-то возникала. Потому что в кои-то веки Алекс мне в любви признался, а я даже ответить не смогла. И глаз его при этом увидеть не смогла. Это же так важно: видеть глаза мужчины, признающегося тебе в любви."
"— Они же не будут против, если я немного посплю, а потом попрошу его еще раз повторить? — подумала я про себя, кайфуя от нежных лапок Морфея. Я только немного покемарю, а потом попрошу еще раз его повторить…
***— Ну, все. Оперировать уже нечего.
