Я выглядела слишком просто, но для вычурности не позволила совесть. Место для свидания Алекс выбрал не самое подходящее.
Алекс замер на пороге, будто удивился, увидев меня, но по тому, как загорелись его глаза, поняла, он скучал. В сапфировых глазах засияла яркая смесь эмоций из восхищения, присыпки влюбленности, щедрой порции страсти и толики тоски. Последняя быстро замещала вышеперечисленные эмоции, превращаясь в чувство стыда и извинений за антураж встречи.
Не помнила, кто первый бросился навстречу.
Возможно, мы одновременно рванули друг к другу, вместо слов приветствия неистово друг друга целуя, не давая сделать махонький глоток воздуха. Не считала, сколько прошло времени, прежде чем я сумела оторваться от любимых губ, тяжело дыша и прошептала про время. У нас его было мало. Всего тридцать минут и люди в форме нас снова разлучат. На стоило все тратить бездумно на поцелуи, хотелось поговорить, услышать, как он и…успеть серьезно поговорить. У меня было достаточно времени подумать, поэтому я созрела на разговор.
— Я так скучала, — между тем шептала ему, гладя исхудавшие щеки. Алекс заметно похудел и выглядел измотанным.
— Я больше, — улыбнулся, обнимая меня одной рукой за талию, а другую положил на живот, пробуждая уснувших на месяц бабочек. Те радостно захлопали своими крыльями, порождая вихрь захватывающих в кайфе эмоций. — Уже пинается?
В ответ я смогла лишь молча кивнуть, глотая слезы.
— Ну-ну, не плачь. Все хорошо, я тут, живой. Ты большая молодец, упрямая.
Адвокат жаловался на тебя. Говорит, не слезала с него, несколько раз в день звонила и требовала организовать встречу. Я тобой горжусь. Моя нежная художница с каменным стержнем.
Он что-то еще нежное мне шептал, карябая душу хриплым тембром, который обволакивал меня, в теплую шаль, согревал и отговаривал от неприятного разговора. Алекс не заслуживал того, что я собиралась ему озвучить, это просто мои бабские накруты, одолевшие беспокойное сердце за месяц, не стоило ничего говорить.
Я обещала быть с Вестником до конца и должна нести свою ношу, потому что носила его ребенка, любила его. Он не заслужил моих ультиматумов и истерик. Не сегодня, не в эти полчаса, не в первую встречу.
Я отговаривала себя, пока Алекс опустился на колени и сквозь вязанную ткань поцеловал мой живот, прислонил к нему ухо, слушая. Будто пытался поймать пинки нашего сына. Такой жест еще больше устыдил, с головой погружая в омут райского наслаждения.
