— Я тебе напишу вечером, если будут новости. Не убирай телефон далеко.
Глава 31
— Я поражен и обескуражен.
Сухо сказал Руслан, замерев на пару секунд в дверях камеры. В довесок качнув головой, ментяра осмотрел мою халупу и прошел внутрь. За его спиной лязгнул засов, уши уловили звук удаляющихся шагов вертухая. Значит, разговор у нас будет тет-а-тет. Не особо приятная перспектива. Точнее, абсолютно неприятная. Общаться с нынешним мужиком Пташки. Ох, простите, даже мужем Пташки, у меня не было никакого желания.
У него, судя по презрительной роже, тоже, но приперся.
— Чем же? — хмыкнул я, сложив руки на груди и поудобнее расположился на шконке. — Ты садись, не стесняйся.
— Честно говоря, думал увижу тут другого. Ты умудрился каким-то образом сбежать из тюрьмы особого режима, находясь в одиночной камере, а тут в СИЗО две недели торчишь. Что ты задумал? — садиться на предложенное место не стал.
— Так я сменщика ждал. Вот, только что он пожаловал, — продолжил куражиться, поморщившись от неудачного движения.
Рана в боку мигом напомнила о себе резкой болью, что не утаилось от внимательного взора мента.
— Сколько раз тебя пытались грохнуть? — безразлично, как бы между делом, спросил он.
— Говорят, бог любит троицу. Сегодня ночью будет третий.
— Уже знаешь? Ты не дотянешь до суда, Макс. И я не понимаю, что ты выжидаешь и почему дал себя так легко взять. Что в твоей голове?
— Со мной была беременная девушка за рулем. Как ты себе представляешь мои попытки удрать?
Художница вязала мне руки.
Не будь ее рядом, этого задержания не было. Наспех оценив ситуацию, я нашел единственно-верное решение для минимизации переживаний Шуры — сдаться. В противном случае мусора бы взяли ее в оборот и неизвестно, чем бы все закончилось. Моя шкура меня беспокоила меньше всего, и не из таких передряг выходил, но моя девочка была для меня святыней. Дай повод, я за нее глотку перегрызу. Рисковать ею и ребенком не мог, поэтому сдался."
"Руслан прошел к стене, рассматривая ее, будто там была картина талантливого художника, постоял так пару минут, затем подошел ко мне.
Встав, убрав руки в карманы джинсов, чуть слышно спросил:
— Выходить отсюда когда планируешь? — он был напряжен, подобно оголенному проводу. Нервничал, паскуда. Переживал, что не выполню свою часть сделки и у него будут проблемы. Я же подписался тогда на его авантюру с Волковым, часть дела выполнил, остался финишный прыжок, но обстоятельства сложились так, что меня отправили в «санаторий».
