Рита только усмехнулась:
— Ты еще вспомнишь мои слова и плакать будешь, а я предупреждала. Личная жизнь и Вестник — несовместимые понятия.
Нас прервал преподаватель. Николай Иванович попросил меня задержаться, устроив мне уже очную порку за то, что сорвала занятие и заявил, что не будет исправлять мне отметку из принципа. Я впервые получила двойку. И за что? За то, что вместо натюрморта нарисовала портрет Алекса. Иванович так и сказал: «за портрет я бы не задумываясь поставил тебе отлично, но на твоей работе нет ни малейшего намёка на кувшин, поэтому два».
Спорить не стала. Вообще плевать. Мы оба знали, что и сраный кувшин я бы тоже изобразила лучше всех в группе. А прилюдной поркой он лишь усугубил мою принципиальную позицию с отказом переделать.
Плохая отметка на мое настроение никак не повлияла, потому что его уже испортили новости Риты. Из универа я вышла погруженная в свои мысли, но быстро забыла обо всем, увидев Алекса. Он стоял возле дверей с прискорбной физиономией и косился на часы.
Я выходила позже остальных, он заждался, но мне ничего не сказал. Нежно поцеловал в щеку и забрал папку, в которой лежала причина моей плохой отметки.
— У тебя все хорошо? — поинтересовалась я, заметив по дороге к машине, что он чем-то озадачен.
— Вполне, а у тебя? — как-то слишком внимательно задержался на моем лице. Обычно так смотрят, когда что-то сказать хотят, но не решаются.
— Ну… Тоже все хорошо, если не считать некоторых нюансов, но это к делу не относится, — отмахнулась я и хотела открыть дверь авто, но Алекс придавил ее своим телом, не дав мне залезть внутрь.
— Я сам решу, относится, или нет, — произнес, хмурясь. — Говори, о каких нюансах речь?
— Хорошо. Открой папку, — я пожала плечами и терпеливо наблюдала за тем, как Алекс повиновался, открыл папку и нашел свой портрет.
Конечно, у него была не такая яркая реакция, как у Молчуна. Если тот светился радостью, то Вестник лишь с интересом разглядывал свое изображение, не бросаясь ко мне с поцелуями.
— Нравится? — уточнила я.
— Похож, — сдержанно ответил он.
— Мне за него двойку влепили, — сообщила я и хмыкнула, наблюдая, как лицо Алекса перекосило.
— Это еще почему? Я же красавчик! — возмутился он, и показал его мне. — Разве не так?
О, ну таким мне Вестник нравился больше. Его гейзер эмоций не мог не веселить.
— Так, — я кивнула. — Красавчик, но есть одно маленькое «но». Ты не похож на кувшин.
