— Семнадцать недель, — она смущенно улыбнулась и поправила сорочку. — Мы уже начали пинаться. Но ты права, почти незаметно, я пока могу скрываться под свободной одеждой.
— Фига се ты партизан! — присвистнула я. — А уже знаете, кто будет?
— Девочка. Назову ее Виталиной, — она мечтательно улыбнулась. — Будет папина принцесса. Мужчины же любят дочерей сильнее. Балуют их. Ой, — встрепенулась и виновато посмотрела на меня, заметив, что я стала еще печальнее. — Ты не грусти, мы все решим. Пей какао и рассказывай.
Как говорится, одна голова хорошо, а четыре лучше. Если конечно, ты не близняшек вынашиваешь.
Это только начало. Я еще не до конца осознала свое положение, но в груди уже екало, когда говорили про радующихся скорому отцовству мужчин. Представив, как Ритин мужчин гладит ее животик, пытаясь уловить едва уловимые пинки малыша, как рассматривает снимки с УЗИ, едва не взвыла в голос от обиды. А чем я хуже? Почему мне достался мужчина, который чернел лишь от одной мысли про ребенка. Почему мой малыш никому не нужен и, даже не успев родиться, уже стал мишенью в криминальных играх?
Хотя… Я все понимала.
Я выбрала не того, для счастливого союза. Вестник — не тот человек, который будет нежно целовать округлый животик, а потом и маленькие пальчики. Алекс — не тот, кто с радостью встретит из роддома свою женщину. Он про это предупредил, но было уже поздно. Он сразу обозначил условия, но во мне уже зародилась маленькая жизнь и, я, сама об этом не зная, подписалась на все, не до конца поняв, во что это могло вылиться.
Гордо сказав, что стала девушкой Вестника, я забыла добавить: кроме него в моей жизни больше ничего не должно было существовать. Только он и я, верно стоявшая за него спиной, поддерживающая во всем до последнего вздоха одного из нас. Важно вздернув нос, я переоценила свои силы. Такая жизнь не для меня.
Я рассказала Рите все. Почти все. О том, что отец моего ребенка — Вестник, умолчала. Подруга сама завела о нем разговор:
— А ты знаешь, что твой Артем работает на Вестника? — зеленые глаза загорелись азартом в предвкушении перемывки косточек.
— Знаю, и что?
— Нет, просто. Не укладывается у меня в голове, как ты и он… Ну, не сочетается. Тем более, ты вся такая у нас правильная, общалась всегда только с порядочными и культурными ребятами, а он работает на такого человека.
— На какого такого? — ну да. Малецкий был очень порядочным, культурно изменяя мне для вдохновения с какой-то девицей.
