За окном шло обсуждение среди выбывших. Ставки, конечно, они не делали, но кваканье обиды разносилось по всему саду. «По-любому ту, зеленую выберет!», - послышался под окнами недовольный голос. «Готова спорить на светлячка, что рыжую!», - вторил второй голос.
И вот мы сидели друг напротив друга.
— Сильно пострадала? – послышался вопрос, а у меня челюсть отпала от неожиданности. Я-то уже представляла себе целый разнос с последующим выносом мозга вперед мозжечком. – Молчишь?
Оберон смотрел на меня странным взглядом, а я пыталась понять, какой логикой руководствуется король фей, и где ее можно взять.
Я разведаю местечко и постараюсь его уничтожить!
— Альбераунт, — произнесла я, глядя на его бледное лицо и задумчивый взгляд. – Твое второе имя – Альбераунт…
— Семь лет, — послышался внезаапно голос, а я смотрела на сверкающие пуговицы его алого камзола. – Семь лет невезения за убийство феи. Ты все-таки ее убила. Брось магию, пока не поздно. А то у меня есть предчувствие, что однажды я вернусь на пепелище.
Он подложил руку под подбородок, а я соблазнительно выпятила губы. Я видела странную улыбку, которая перерастала в страдальческий смех, напоминающий всхлипы.
— Ну, — потребовала я, чувствуя, как ледяная корка обиды дала трещину. – Ты меня целовать будешь?
— Нет, — послышался голос Оберона, а он покачал головой.
— Что значит, нет?!! – возмутилась я, понимая, что рано перестала обижаться. – Тебя что? Жаба душит?
— У жабы лапки слабые, — выдохнул Оберон, снова задумчиво умолкнув.
Я не понимала, почему он молчит, задумчиво глядя на цветы и драгоценные камни.
— Ну, — позвала я, демонстративно выпячивая губы. – Где мой поцелуй? Чмок! Чмок! Я требую взрослый поцелуй, а не детский! Ква!
— Не мешай, — отозвался Оберон, а его лицо снова стало надменным, а взгляд презрительным. – Я пытаюсь найти в тебе что-то хорошее.
— Только без вскрытия! – возразила я, понимая, что из хорошего во мне только доброе, но злопамятное сердце и чистая, светлая, как сопля младенца, душа.
– Не нравлюсь – отпусти!
— Не отпущу, — послышался голос, а он встал, снова глядя на свои камни и цветы, разложенные по комнате. — Думаешь, так легко проникнуться симпатией к человеку?
— Что ты имеешь против людей? – спросила я, поглядывая в сторону открытого окна.
— Меч, — усмехнулся Оберон. – Этого пока что вполне достаточно, чтобы мы могли с ними вежливо поговорить и все обсудить.
