Если бы я ее не поймала, то она так бы и упала на черную траву.
— Да что ты будешь делать! – возмущалась я, таща обмякшее девичье тело, шипя на тьму что-то вроде: «Кыш отсюда!». Очаровательная головка крестницы болталась, пока я изо всех сил тянула ее, взяв под подмышки.
— Лети от него, бабочка… Спасайся… — шептала тьма, пытаясь дотянуться до меня, а я яростно отдувалась за какого-то принца, спасая прекрасную принцессу. – Беги от него… Он убьет тебя…
— А ты, видимо, переживаешь, что раньше тебя? – огрызнулась я, вспоминая про бесполезную волшебную палочку, торчащую из шорт.
Нет, я могу потыкать палочкой, но что-то мне подсказывает, что толку будет мало. – Пошел вон!
— Он убьет тебя, бабочка, — шептала тьма, надвигаясь со всех сторон. Она выползала их темных зарослей, расстилалась по дорожке, перекрывая нам путь со всех сторон. – Я сумею укрыть тебя… Бедная, маленькая бабочка… В зарослях терновника, в темноте лощины, где растут любимые, нежные цветы… Ты устало ляжешь, плача без причины.
Я тебя укрою, одеялом тьмы…
Ага, спасибо! Ты очень располагаешь! Срочно требую бейджики «Хороший» и «Плохой»! Пока что я как-то не очень склонна доверять никому и не настолько устала от жизни. Тьма схватила меня, а я выронила крестницу, которая открыла глаза, вскочила на ноги и с визгом бросилась бежать.
Ничего себе! Темные нити обволакивали меня, запутывали, затягивали. Крылья трепыхались за спиной, а я отчаянно дергалась, в надежде, что удастся вырваться.
— Будешь спать спокойно, маленький цветочек, под листвой опавшей, в сладкой темноте… — шептала тьма, пока я понимала, что приди тьма с таким предложением хотя бы две недели назад, когда на работе был аврал, я бы с интересом рассмотрела предложение!
И тут я почувствовала, как поднимается ветер и вздрогнула от грозовых раскатов.
Небо собирало черные тучи, которые тут же прорезала сухая молния. Странный, дикий, пьянящий страх заставлял все живое замереть… Порывы ветра разрывали тьму на клочья, но она цеплялась за ветки деревьев, увлекая меня за собой.
Ураганный ветер сметал все на своем пути, гром ужасающими раскатами оглушал, а мне казалось, что в этом вихре слышно ржание коней, крики и смех… Пьянящий ужас чего-то первозданного, первобытного пугал куда больше, чем тьма, которая пыталась оторвать меня от дерева, за которое я вцепилась. Сквозь бурю я слышала пронзительный охотничий рог, вызывающий столько ужаса, сколько я никогда не испытывала в жизни.
