— Что случилось? Где болит? Поранилась? Ушиблась? Где? – прошептал он, разглядывая поочередно мои грязные руки и пытаясь вытереть грязь с моего лица. Меня ощупывали так, что я чувствовала, что зверек наревел еще не скоро успокоиться, кусая кого-то за совесть. – Если я сейчас же не услышу все, что произошло, я сверну этой парочке шеи! Мне достаточно того, что я уже видел!
Я рассказала все, что знаю, сдавая всех и вся. Партизан из меня так себе!
Оберон молча слушал, а его молчание казалось зловещим.
— Сделай так, наныл, чтобы я этому влюбленному фальшивомонетчику не свернул шею! – процедил Оберон.
Мне вдруг стало понятно, как размножаются нанылы в дикой природе. Они размножаются взглядами. Тяжелыми взглядами короля фей, которые смотрят пристально и нехорошо.
— Я ничего не хотел, — ныл принц, глядя снизу вверх на короля фей. – Я не хотел ничего плохого!
— Я помню позу, в которой тебя застал. Если для тебя лежать на девушке сверху – это что-то плохое, то, кажется, начинаю понимать, почему она волком воет, — усмехнулся Оберон, делая глубокий вздох.
Принц покраснел, опустив глаза.
— Я ее расколдовал, — задохнулся принц, глядя на скулящего оборотня.
— И что? Тебе памятник за это поставить? Это я могу, — процедил Оберон, глядя на принца нехорошим взглядом. – Давай, рассказывай. Сколько серебра содержится в монете?
— Нисколько, — сглотнул принц, снова опуская голову. – Мы – очень бедная страна… Там нет серебра… В монете… Я нашел мою невесту в хрустальном гробу… Поцеловал ее, а она очнулась… Я не знал, что она — оборотень! Я действительно влюбился в нее с первого взгляда и привез ее в замок… Она говорила, что мать погибла, когда Адель была совсем ребенком, отец женился второй раз, и мачеха ее невзлюбила…
— Почему ты ей не сказал? – процедил Оберон, глядя на парочку, которая шепталась, сидя на траве.
– Почему ты ей не сказал, что она – оборотень?
— Я… Я не смог… Она так боится и ненавидит волков… Они с матерью ехали в карете, когда Ада была маленькой.
Они ехали навстречу отцу… И на них напали волки… — вздыхал принц, сжимая кулаки. – Погибли все, кроме маленькой Адели, которую мать заслонила своим телом. Но странный волк успел ее ранить…
Принц сглотнул, мотая головой, а потом посмотрел на Оберона с такой надеждой, словно он может помочь.
— Отец женился еще раз, привел мачеху, — вздохнул принц, а по его щеке катилась слеза."
"— Еще один зверь наревел, — закатил глаза Оберон, с усмешкой глядя на принца.
