— Тем не менее, ты не избегаешь их, — справедливо заметила она, вставая на ноги, оказываясь одним ростом со мной.
— Я избегаю вмешиваться в ваши дела, это не мой мир.
— Вчера мы долго беседовали с визирем, — она прямо посмотрела на меня, — и то, что я увидела сегодня, только подтвердило его мысли. Ты ведёшь себя как бог, знаешь то, что недоступно простым людям, поэтому я признаю тебя выше себя.
— Погоди, — я поднял руки, — я этого не хочу! Пусть ты и слегка приукрасила своё происхождение, не будем отрицать того факта, что цари Египта произошли и любимы богами.
Тут я улыбнулся и пошевелил ладонью, что вызвало у неё недовольную гримасу, видимо она сама поверила в свои собственные придумки об этом.
— Но я вижу, что люди довольным твоим правлением. Народ счастлив, в государстве всё хорошо, поэтому всё, что я хочу, жить тихо и мирно, пока не вернётся настоящий хозяин этого тела.
Мои слова сильно удивили Хатшепсут, которая видимо думала, что я сейчас захвачу трон.
— И ты не хочешь заявить свои права на власть? Ты ведь бог! — изумилась она.
— Пусть я побуду здесь на земле, богом лени, — улыбнулся я, — предлагаю тебе договор. Ты даёшь мне имение, людей и золото, чтобы я жил в нём в спокойствии и достатке, а я не буду лезть к тебе или вообще как-то отсвечивать. Правь дальше, как правила, тем более, что это у тебя вроде как хорошо получается.
Изумлению Хатшепсут не было предела, она явно думала торговаться со мной за то, чтобы остаться хотя бы соправителем, а тут я сам предложил ей свою самоизоляцию.
— Честно, в это трудно было бы поверить, будь ты человеком, — призналась она, протягивая мне руку, — но ты бог и я согласна. Твоя жизнь в роскоши, в обмен на невмешательство.
Я пожал потную, мягкую ладонь и потряс её.
— Договорились!
— И, если это так, могу я у тебя попросить о ещё одной вещи? — спросила она."
"— Слушаю, царь Хатшепсут, — склонил я голову.
На её лице тут же появилась лёгкая улыбка, она поняла мой жест принятия её, как царя.
— Мы можем сказать всем остальным, что мой племянник Менхеперра сейчас вернулся из мира мёртвых и будет по-прежнему царствовать со мной вместе? — с надеждой спросила она.
— А-а-а, я как бог буду смущать людей, понимаю тебя, — согласился я с ней, — я не против, но тогда всех, кто много будет болтать обо мне образумь сама. Я лично буду называть себя Менхеперра.
— Отлично, рада, что мы договорились, — обрадовалась она, — тогда разреши, я тебя при выходе обниму, будто мы снова воссоединились.
— Без проблем.
