На простор вырвались колесницы, которые сблизившись со стенами города, дали первый залп по виднеющимся на стенах людям. Вот только рассмотрев внимательно перестраивающийся из походной колонны в три когорты легион, формируя по десять человек в глубину, со стороны города внезапно показалась белая льняная тряпка. Они запросили переговоров.
Чертыхнувшись, я повернулся назад. Мне самому было жарковато и душновато из-за пройденного быстрым маршевым шагом расстояния, так что неудивительно, что большинство людей позади меня с трудом держались на ногах.
Новички же вообще остались далеко позади, они не могли выдержать такой темп и я видел, как их хлыстами ведут к нам.
— Signum demittite, — дал я команду разойтись, вот только многие просто попадали на землю. Центурионы и сами были в похожем состоянии, так что я не стал сердиться и дал им спокойно отдохнуть.
Вскоре подъехали колесницы и рядом со мной спрыгнул Ментуиуи.
— Мой царь? — он вопросительно посмотрел на меня.
— Просят вначале поговорить, — я ткнул пальцем в сторону стены, где всё так же висела тряпка.
— Обеспечу Твоему величеству провожатых и охрану, — кивнул он, поворачиваясь и отдавая распоряжения. Так что когда ворота города открылись и оттуда вышли шесть человек, к ним навстречу неспешно поехали шесть колесниц. Я стоял на одной и рассматривал идущих нам навстречу нубийцев. Все они совершенно точно были не бедными людьми. Остановившись, я спустился и подошёл к ним, встав напротив. Люди тут же стали опускаться на колени, не дожидаясь от меня дополнительных слов.
— «Похоже им уже передали новости из соседнего города, — понял я по их поведению».
— Наш возлюбленный царь, — очень правильно начал говорить один из темнокожих, — если ты позволишь, мы готовы принести тебе присягу верности на тех же условиях, что и в Шеллале.
— Позволяю, — согласился я и они тут же произнесли клятвы.
— Чтобы я не тронул город, подарки и тридцать процентов имеющихся ценностей пришлёте в лагерь, вместе с припасами для войска, — объяснил я им, — сколько воинов вы готовы мне выделить?
— Четыреста человек, мой царь, — поклонился он.
— Тогда собирайте вечером народ, я приму клятву, а завтра утром мне нужно двигаться дальше."
"— Всё будет сделано мой царь, — поклонился говорящий со мной, стукнувшись лбом о землю.
— Пришлёте за мной, когда всё будет готово, — я показал жестом, что они могут встать, а сам взобрался на подъехавшую колесницу.
