Отец много раз мне рассказывал, что такое в деловом мире — репутация и как дорого она стоит. Здесь было то же самое. Недостаточно было одной победы, чтобы показать всем, что я достойный царь, это нужно было демонстрировать ещё не раз и не два. Самое главное, что невозможно было отложить это непростое решение, его нужно было принимать прямо здесь и прямо сейчас, пока люди видели и понимали, за что были наказаны нарушившие моё слово.
Пока я раздумывал, ко мне вошли старейшины города с тем же вопросом.
— Что делать с пойманными, Твоё величество?
— Соберите людей на площади, — обратился я к ним и добавил уже Иамунеджеху.
— Выстрой когорту и позови Менхеперресенеба.
— Слушаюсь мой царь, — он, чтобы не оставаться со мной рядом, бросился выполнять приказ.
Я отозвал главу города, спросив его тет-а-тет.
— По вашему закону, что полагается совершившему насилие над женщиной?
— Если это молодая девушка, то насильник обязан на ней жениться и заплатить штраф её семье, — ответил он, стараясь не смотреть мне в глаза, понимая происходящее, — если же это замужняя женщина, то либо смертная казнь, либо изгнание с уплатой штрафа мужу в зависимости от того, какие повреждения остались у жертвы.
— «Мне ничего из этого не подходит, — с сожалением признал я».
Мы пошли на выход и к тому времени, когда вышли на площадь, там было уже очень много людей, а также стояла первая когорта, снятая с охраны дворца.
Встав на ступени, чтобы меня все слышали, я начал речь.
— Народ Шеллала. Вы обещали гостеприимство своему царю, я обещал пощадить каждого жителя города.
К своему большому сожалению, сегодня я узнал печальное известие. Мои люди нарушили моё слово и будут за это наказаны.
Люди на площади зашевелились, обсуждая мои слова, но я поднял руку и снова настала тишина. Глава города показал страже подойти и она привела связанных сзади за локти пленников. Я и правда знал парня, он был тем самым возницей, что привёз меня на переговоры. Сердце защемило оттого, что мне нужно сделать.
Я колебался, но смотря на то, сколько людей сейчас жадно смотрят на меня, ожидая решения, моя нерешительность с каждой секундой проходила. Показав сейчас свою слабость, даже если её все поймут, я допущу у кого-то в голове мысль, что мои приказы необязательны к исполнению. Такого я допустить не мог. Это могло сработать сейчас, но не на далёкую перспективу. Поэтому я решил начать с самого простого, отсрочивая как можно дольше самое главное решение.
