— Мой царь, хочу сразу сказать, что не прошу себе должности или титулы, — начал он, серьёзно смотря на меня, — всё, что мы хотим, чтобы наши семьи имели равные права с чиновниками и жрецами. Ведь мы плечи государства, на нас держится многое, но к сожалению, о нас вспоминают только тогда, когда приходит пора сражаться.
— Понимаю это, — согласился я с ним.
— Способы и средства, мы оставляем полностью на твоё усмотрение царь, — поклонился он, — ради этого мы все готовы и дальше преданно служить настоящему царю и его наследникам.
— Это всё? — удивился я, думая раньше, что разговор с военными будет такой же сложный и долгий, как и с визирем.
— Да мой царь, — он открыто посмотрел н меня, — это всё, что мы просим у тебя.
— Это настолько неожиданно мало, — я протянул ему руку, — что мне, чтобы прослыть хорошим царём, придётся дать вам больше.
Минмос улыбнулся на мою шутку, пожав в ответ руку. Я сразу почувствовал её отличие от руки визиря.
Грубая, мозолистая рука воина. Пожалуй — это именно то, на что всегда нужно ставить, делая свой выбор в чью-то пользу.
— Да и кстати Минмос, — я не отпускал его руку, удерживая её, при этом посмотрев ему прямо в глаза, — если ещё раз тебе, визирю или кому-то ещё придёт в голову умная идея использовать меня, без моего согласия, то я надеюсь, что ты трижды подумаешь перед тем как на неё согласиться. Так ведь?
Военный вздрогнул, но взгляд не отвёл.
— Да, мой царь, — спустя минутное колебание, но всё же ответил он.
— Чудесно, тогда возвращаемся, можешь передать моё согласие остальным, — я разомкнул наше рукопожатие и повернул обратно, — как только визирь пришлёт нам припасы и подкрепление, мы выдвинемся в поход. Управление войском в походе, снабжение и прочее, остаётся на том, кого вы выберете, но я думаю, что это будет Ментуиуи?
Минмос согласно кивнул.
— Я буду руководить битвами и боевой подготовкой войска, — сказал я и он снова кивнул.
— Как только отбудет Усерамон, мы начнём переделывать колесницы.
Глаза у Минмоса расширились.
— Зачем мой царь?
— Увидишь, как быстро они могут ехать на самом деле, — с хитрой усмешкой я не стал говорить больше и мы влились в общий поток людей, которые хотели поговорить с визирем и мной. Пир продолжился до самого утра, пока наконец уставшие люди не стали расходиться по своим местам и шатрам.
