Я не общалась с черноволосым тленником считаные дни, но вдруг поняла, что соскучилась. По его чуть прищуренным болотно-зеленым глазам, по чеканным аристократическим чертам лица. Даже по запаху древесного парфюма, едва уловив который я невольно вдохнула глубже.
В душе шевельнулась радость от того, что нашелся повод прийти, увидеть его и ощутить знакомое тепло…
— Только не говори, что у тебя опять что-то случилось. Я очень рассчитывал сегодня выспаться.
Недовольный голос вернул меня в реальность. Я вздрогнула, сбрасывая странное оцепенение, и отрицательно качнула головой:
— Нет.
Все в порядке.
— Тогда чего? — на тонких губах Айландира появилась легкая усмешка. — Неужели пришла пожелать мне удачи?
— Нет, — снова качнула я головой, но тут же поправилась: — Точнее, не в том смысле, что не желаю тебе удачи. Я пришла отговорить тебя от поединка.
Усмешка пропала. Тленник снова нахмурился.
— Так за Дириона переживаешь?
— Я беспокоюсь за вас обоих, — поправила я. — И…
— За меня не надо, — раздраженно оборвал он.
— А с рассказом о беспокойстве за Дириона ты пришла не по адресу.
Я прикусила язык, сообразив, что ляпнула глупость. И что со мной такое, спрашивается? Ведь совсем не так наш разговор планировала!
Соберись, Ева!
Сделав глубокий вдох, я постаралась не обращать внимания на собственный нос, в очередной раз просигнализировавший, что ему нравится запах парфюма Айландира, и мягко произнесла:
— Все знают, что ты сильнее, Айл. Ни у кого в этом нет сомнений. Так зачем тебе кому-то что-то доказывать и идти у них на поводу? Или служить развлечением и причиной для ставок на себя? Тем более даже формального основания для боя уже нет.
Пожалуйста, Айл, я тебя очень прошу, давай отменим это все, а?
Однако раздражения во взгляде Айландира меньше не стало. Напротив, только злости добавилось.
— На поводу я никогда ни у кого не шел, — отчеканил он. — И давай-ка проясним одну вещь. В какой-то момент, уж не знаю в какой, ты почему-то решила, что я стал учитывать твое мнение и просьбы.
Так вот, это не так. Мне на них плевать. Наше общение ограничено исключительно условиями договора. Остальная твоя жизнь меня никак не касается. Как и моя жизнь не касается тебя. Поняла? Можешь пойти к Дириону, раз вы так замечательно общаетесь, и ты за него беспокоишься. Если он пришлет официальные извинения и откажется от вызова, я, так и быть, этот отказ приму. Но не более того."
"И так от него холодом повеяло, что я невольно поежилась.
