Слушай, ты можешь сейчас заглянуть ко мне? Я хочу кое-что тебе показать.
— Прямо сейчас? Я тут с Жаки Моро. Мы в «Голубом апельсине». Что там у тебя?
— Еще один Веласкес. Честное слово, ты должен это посмотреть."
"Марк согласился, и минут через двадцать они вдвоем с Жаки ввалились в студию, разгоряченные выпивкой, но оба тотчас же затихли, увидев то, что стояло на мольберте.
— Господи, Уилмот, это еще что за хреновина? — спросил Марк.
— А на что это похоже?
— Это похоже на «Вакха и пьяниц» Веласкеса, картина закончена примерно на треть.
— Слотски огляделся вокруг, ища приколотую репродукцию, и не нашел ее. — Ты пишешь копию по памяти?
— Это никакая не копия. Я принял дозу сальвинорина, вернулся в тысяча шестьсот двадцать восьмой год и стал Веласкесом. Находясь в его образе, я писал картину, а когда очнулся, на мольберте было вот это. Довольно мило, а?
— Невероятно, — пробормотал Марк и, склонившись к холсту, осторожно прикоснулся к нему пальцем. — Ты когда-нибудь видел рентгеновские снимки этой картины? Я имею в виду, то, что было опубликовано в литературе.
— Нет, — признался я. — Я не такой прилежный исследователь искусства, как ты. А почему ты спрашиваешь?
— Потому что у тебя здесь первый вариант, без pentimenti.
[58]Знаешь, если бы это не было невероятным бредом, твою мать, я бы почти поверил, что ты говоришь правду.
Жаки сказал:
— А ты можешь быть и другими людьми? Если ты можешь становиться Коро или Моне, то можно сделать на этом неплохой бизнес.
Мы рассмеялись, а затем Марк стал серьезным и спросил:
— Сколько за нее хочешь?
— Картина не закончена, — сказал я, — и она не продается.
— Нет, правда, сколько ты за нее хочешь?
— Десять «кусков», — пошутил я, но Слотски тотчас же выхватил из кармана чековую книжку и выписал чек золотой перьевой ручкой «Монблан» размером с противотанковый снаряд.
Пораженный, я уставился на клочок желтоватой бумаги.
— Ты думаешь, есть спрос на недоконченные копии старых мастеров?
— Спрос есть на все.
Надо только его удовлетворять.
Я не знал, что на это ответить, поэтому повернулся к Жаки, но тот, милый парень, скалился как обезьяна, радуясь привалившему мне счастью.
— Я думал, ты в Европе, — сказал я.
— Завтра улетаю. У нас как раз был прощальный ужин в «Оранжевом апельсине», и тут позвонил ты. Тебя тоже приглашали, но ты не отвечал на звонки.
— Что ж, продолжим ужин, — предложил я.
— Согласен, — просиял Жаки. — Выпивка за твой счет.
