Разговор спотыкался; я по большей части молчал, потому что если ты никто, тебе особенно не о чем говорить. Поэтому Креббс изложил историю дома, он был построен в тысяча шестьсот девяносто четвертом году, поместье вассала баварских монархов. Разумеется, недавно капитально переделан. Далее Креббс описал прелести окрестных гор в различные времена года. Он охотится на кабана и возьмет меня с собой, если я захочу, если я все еще буду здесь осенью. Рядом есть река, можно ловить форель. Я не возражал против его предположения, что я буду гостить здесь вечно.
Больше ни слова о психиатрии. Мы теперь приятели. Вино пришлось кстати. Я выпил почти целую бутылку рейнского."
"После ужина Креббс пригласил меня в свою часть дома на сигару и коньяк. Он сказал, там более уютно, и это действительно оказалось так: большая комната, похожая на музейный зал. Устрично-белые стены; кожаная мебель, хромированная сталь, стекло, мрамор и изредка дерево, красивый дизайн, все ручной работы и жутко дорогое: письменный стол, удобное на вид кресло, изящная кушетка, такая, на которую ляжет состоятельный больной с расстройством психики, чтобы рассказать доктору Креббсу о травме, полученной в раннем детстве.
Высокий потолок, а одна стена, полностью стеклянная, выходила в ночь, на залитую лунным светом лужайку с черным лесом позади. Другая стена была полностью заполнена книгами, в основном толстенные монографии, посвященные творчеству различных художников, и несколько полок медицинских томов на многих европейских языках, плюс аквариум с тропическими рыбками, встроенный в стену, а в нем плавают рыбки-клоуны и множество других ярких разноцветных созданий.
Матово-серая акустическая система, похоже, была сделана на заказ; из нее доносились мягкие звуки скрипичного концерта Моцарта. Над колонками в несколько рядов награды и дипломы в рамках. Все они были на латыни, но я разобрал на каждом имя Вернера Креббса.
На оставшейся свободной стене висели три картины: один из видов на гору Сент-Виктуар Сезанна, одалиска в розовой комнате Матисса, а в центре большое алтарное полотно в позолоченной раме, Богородица с Младенцем и волхвами кисти какого-то фламандского мастера.
Креббс протянул мне бокал коньяка и спросил, могу ли я определить автора этой картины.
Пригубив коньяк, я сказал:
— Похоже на работу ван дер Гуса.
— Вы совершенно правы. Раннее произведение, но в нем уже видно сочувствие обычному человеку, чем прославился ван дер Гус.
