Я подумал, что то же самое испытывал на Окинаве мой отец, иначе он не смог бы увидеть то, что увидел, и запечатлеть это в искусстве.
Креббс куда-то ушел вместе с Келлерманом, но когда он вернулся и услышал рассказ о покушении, наше ленивое и неторопливое бытие тотчас же превратилось в штаб генерала Роммеля: резкие слова приказаний, торопливо снующие подчиненные. Через час после возвращения Креббса мы уже ехали в аэропорт.
— Куда мы направляемся? — спросил я, когда мы сели в машину.
Я спрашивал и раньше, но никто не удостоил меня ответом.
— Мы летим в Мюнхен, — сказал Креббс. — Я договорился о самолете.
— А что в Мюнхене?
— Много культурных достопримечательностей, но мы там не задержимся. Просто это ближайший аэропорт к моему дому.
— Вы везете меня к себе домой?
— Да. На мой взгляд, это единственное место, где я смогу гарантировать вашу безопасность до тех пор, пока все это не кончится, картина не будет продана и я не расплачусь со своими партнерами.
— Ваши партнеры только что пытались меня убить, — заметил я.
Наверное, меня несколько возмутило то, что Креббс не поднял шума, не сказал ничего вроде: «О мой дорогой Чаз, сможете ли вы меня простить, я очень сожалею, с вами все в порядке?» И так далее в том же духе, но ничего этого не было: он выслушал рассказ Франко и даже не взглянул на меня за все то время, что мы готовились к отъезду.
Похлопав меня по колену, Креббс сказал:
— Выше нос, Уилмот. Представьте себе, что вы Караваджо, спасающийся бегством от обвинения в убийстве, или Микеланджело, бросивший вызов Папе, или Веронезе, попавший под пяту инквизиции.
— Мне никогда не хотелось быть на месте кого-либо из этих ребят.
— Да, вы хотели быть Веласкесом, иметь почетную синекуру при королевском дворе, носить парадную ливрею и каждый месяц получать кошель золотых реалов.
— Да, и мне казалось, именно этого я наконец и дождался.
— Всему свое время, но вам должно быть известно, что даже Веласкесу дважды в жизни пришлось совершить сопряженное с опасностями путешествие в Италию, и не только для того, чтобы смотреть на картины.
И разве у него не было опасной связи с этой женщиной, как вы сами рассказывали, и разве он не написал этих восхитительных обнаженных красавиц?
Я удивленно уставился на него.
— Это же была лишь фантазия. Порожденная действием наркотика на мой головной мозг.
Тут Креббс повернулся и посмотрел на меня, и это было жутко, как будто он превратился в другого человека или как будто я впервые хорошенько его рассмотрел.
