Выложила всю подноготную… Хорошо, не всю, но многое! Однако, прислушавшись к себе, поняла – разочарования не чувствовала, скорее наоборот. Легкое опустошение пополам с облегчением. И что-то еще. Неправильное, выбивающееся из нормы.
Прикрыв глаза, провела рукой в воздухе, расслабилась, открыла глаза и, прищурившись, разглядела тончайшую паутинку магии, развевающуюся от каждого нового вздоха.
– Ах ты, наглая морда, – проговорила вслух, невольно сжимая кулаки. – Это запрещенный прием! На Западном материке за него можно попасть под стражу!
Котик не отозвался.
Не знаю, слышал ли он меня вообще. Бесстыжее животное, имя которому Акель, применив ко мне заговор на правду, растворился в недрах дома, не желая показываться на глаза.
– Хорошо-о, – протянула я, разрывая паутинку резким движением руки. – Буду знать, что имею дело с очень любопытным зверем, которому многое человеческое чуждо. Например, соблюдение элементарных норм морали!
Говорила я громко, надеясь, что гаденыш все-таки слышит.
Понимание того, что правду из меня вытянули путем магического вмешательства, расстроило и разозлило.
Схватив букет из высушенных первоцветов, я пошла к выходу, желая как можно скорее выкурить нечисть из своей части дома и вернуться к уединенному образу жизни.
Одной спокойнее.
Кот сидел на пороге.
Большой, черно-серый, с мордой, полной пафосного высокомерия. И только глаза были темнее, чем раньше.
– Трус! – высказалась я на этот счет, поставив тем самым точку и не став распаляться дальше. В конце концов, это было бы смешно, ругаться с животным, доказывая ему что-то.
Акель, пребывая в четырехлапой ипостаси, зевнул и, выгнув спину дугой, размял передние лапы. Показывал, наверное, таким образом, что ему глубоко все равно, что я там несу.
Я громко засопела, проявила чудеса неловкости и в итоге «случайно» наступила котейке на хвост. Он зашипел и клацнул у моей ноги зубами, я еле успела отпрыгнуть.
– Вы что, псих? – спросила обиженно, пятясь к стене и глядя на по-настоящему звериную морду.
Кот продолжал скалиться, демонстрируя внушительные клыки.
– Ты с кем говоришь?
Тардилар вышел из гостиной с пакетом в руках настолько неожиданно, что я онемела в буквальном смысле.
Дальше была сцена длиной, кажется, в еще одну жизнь, а на самом деле занявшая всего несколько мгновений. Я, словно рыба, выброшенная на берег, хлопала ртом, то открывая, то закрывая его, не в силах сформулировать хоть одну годную мысль и выдавить из себя хоть один звук.
