Мне больно, очень больно.
– Портовски, или твоя дочь говорит, что за проклятие, или тебе не жить! – рык господина Кариона сотряс комнату.
– Ты мне угрожаешь, медведь? – жалко промямлил маг, сидящий на полу с разбитой рожей.
– Это предупреждение. Она подняла руку на некровницу оборотня. Мы в своем праве.
– Вы никогда не посмеете тронуть женщину, зверье! – заверещала Элоиза.
– Зато я трону! – Голос моего ведуна звенел от злобы.
– А я не просто трону, а удавлю. Еще тогда, в коридоре, раздавил бы, как блоху, когда ты душила ее, тварь.
Но я сдержался, потому что Алевтина просила. Смолчал. Но сейчас меня уже никто от тебя не оттащит.
Пока Яни скалился, к нам подошел целитель. Я смутно припоминала его. Скорее, мне казалось, что черты лица знакомые. Он кого-то мне напоминал.
– Не нужно ничего, я и так вижу, что это «Проклятие истинной любви». Девочка сопротивляется ему, выжигает. Боец.
Услышав это, Эмес зарычал и был готов кинуться разом на всех. Я буквально кожей ощущала его злобу.
– Успокойся, Валынский.
– Целитель мягко положил ладонь на его плечо и взглянул на меня. – Ты ведь Алевтина, моя дочь рассказывала о тебе. Я Руперт Муарти, целитель, и я могу тебе помочь, но ты должна убрать свою тьму как можно глубже.
– Ваша дочь – гадина, – проворчала я.
– Да, избаловал, – он кивнул, – это минус мне как родителю. А сейчас слушай внимательно каждое мое слово.
– Муарти, поможешь – и у меня будет перед тобой огромный долг, – прошептал Эмес. – Проси после, что хочешь.
– И попрошу, Валынский.
И у тебя, и у змея, но прежде уложи ее на середину стола.
Кивнув, мой жених бережно поднял меня с кресла и перенес куда сказали.
– Аля! – Крик со стороны двери отвлек мое внимание от целителя. Ко мне рвалась Злата. – Я его убью! Я убью тебя, Валевски! – Ее лицо полностью покрывала чешуя.
Золотая. И глаза нечеловеческие.
– Следи, чтобы не обернулась, – крикнул кто-то Эрику.
– Ты сдохнешь, я тебя голыми руками придушу. – Злату было не остановить, она смела со своего пути господина Кариона и вцепилась в Андрэ Валевски не пойми откуда взявшимися когтями.
Он завопил. Старуха, как крыса, забилась в истерике.
– Злата, – прохрипела я и протянула к ней руку, – в очередь вставай. И что это с твоим лицом?
Альтовски воспользовался заминкой и, отодрав жену от ректора, подвел ко мне.
– Аля, – ее губы тряслись, – как он посмел! Я же дала тебе кулон, он должен был защитить. Как же так? Эмес, Эрик, вы клялись, что он ее не достанет.
