– А что, сам пригласить не мог? – прошипела.
– Мог, но ты бы отказала, он это понимает. Вот и попытался сделать так, чтобы наверняка все получилось.
Я бросила через плечо осторожный взгляд на Эмеса. Запустив пятерню в волосы, он, казалось, был готов броситься за мной следом. Но, видимо, Яни – последнее, что его удерживало.
– Ты почему не сказал? – прошептала, ощутив, как щиплет глаза. – На мне же под курткой старенькие джинсы. И вообще я не приоделась. Как ты мог!
Засмеявшись, он рывком обнял меня и прижал к груди.
– Да не бойся ты, сестренка. Поверь, я его интерес сразу учуял. Ему все равно, что на тебе. К тому же твои штанишки приятно обтягивают фигурку, и вырез на блузке ого-го. Все в порядке, Аль, я же проследил.
Оторвав от своей широкой груди, Яни развернул меня в сторону потерявшего терпение Эмеса. Подойдя к нам, ведун взял меня под руку и трепетно притянул к себе.
– Кажется, наг, мой долг перед тобой становится неоплачиваемым.
– А я не для тебя стараюсь, дружище, а для своей сестрицы. Обидишь – худо будет!
– Ты прекрасно понимаешь, что я лучше себя придушу, чем причиню ей боль.
Просто наша милая ведьмочка абсолютно не умеет подслушивать и понимать полунамеки.
Я сцепила зубы. Меня пожирал внутренний страх. Не представляла, куда можно пойти с этим мужчиной. И вообще, где я, а где Портовски…
– Что же, я пойду. – Обняв меня, Яни тихо шепнул на ухо: – Он влюблен, зуб даю. Можешь спокойно вить из него веревки.
– Яни, не уходи, – буркнула в ответ.
– Не могу, Алька, я в кабаре, а туда, сама понимаешь, с подружками не ходят.
– Ну ты и гад!
– А то! Можно подумать, ты не знала.
– О чем с ним говорить? – пыталась выведать напоследок самое важное.
– О себе, любимой, – рассмеялся он и выпустил меня из захвата. – Если что не так…
– Рески, да проваливай уже! – рявкнул Эмес.
Захохотав, змей развернулся и направился в сторону серого обшарпанного здания с яркой лиловой вывеской, на которой вместо слов красовались странного вида символы. Кабаре, значит! Дверь приоткрылась, и на улицу выплыла размалеванная бабища в наспех накинутом белом плаще, под которым легко просматривалось красное, что знамя, платье.
Ну-ну… Может, там и пляшут, но у местных работниц это не основной род занятий.
Обернувшись, наг подмигнул и скрылся в гнезде разврата. Боже, с кем я живу!
– Ну так как, Аль, будем мириться?
– А мы ссорились?! – вздернула бровь, чувствуя, как мысли вылетают в трубу.
– Я повел себя отвратительно. – Ведун покусывал нижнюю губу, подбирая слова.
