Я ему не тряпка половая, чтобы в его ногах валяться.
Яни поправил мне ворот платья и неожиданно обнял, крепко прижимая к себе.
– Что сделал Валынский, Аль? Он обидел тебя? Говори, иначе я сам пойду к нему, а это куда хуже.
– Нет, он… – Не зная, как объяснить ему, прикусила губу, подбирая слова. – Просто его зазноба сказала выбирать между ею и мной, а тут я с чаем, а от платья несет приворотным…
– Он решил, что ты его опоить собралась? – быстро догадался мой змей.
– Да. И… в общем, любезным Эмес не был.
– Ну и дурак.
– Наг развернул меня к себе и заглянул в глаза. – А ведь ты к нему неравнодушна.
– Глупости. Просто обидно, – отмахнулась.
– Не ври. Я что, не видел, какой счастливой ты возвращалась после ваших занятий? Аленька, ты часами рассказывала мне о шахматах. Ты спишь с этой книгой…
– Я обожаю шахматы, а книга и вправду ценная! – возразив, отстранилась и взялась судорожно заправлять постель. – Но теперь ее придется вернуть.
Подняв тяжелый талмуд, погладила его обложку.
– Аля, ты ведь знаешь, что я тоже замечательный стратег в шахматах и у меня есть доска, но ты ни разу не предложила сыграть.
И книга хорошая, но не настолько. Признайся хотя бы перед собой, что неровно дышишь к нему.
Взглянула на друга. Обманывать нага не было смысла. Он и правда далеко не юнец и видит намного больше меня.
– Я не знаю, что чувствую к нему, Яни. И не хочу думать об этом. Если чувства и есть, то у них нет никакого будущего, значит, давить влечение нужно сразу. Не позволять себе мечтать, надеяться, верить.
Я не хочу оказаться на месте Самии, ждать месяцами, что на меня обратят внимание, бросят мимолетную улыбку, как кость собаке. Но ты прав. Рядом с Эмесом мне и хорошо, и мучительно неловко. Сердце бьется так, что, кажется, вот-вот выпорхнет. Я глупею и иногда несу такую чушь. И… – запнулась, почувствовав, как щипет глаза от наворачивающих слез.
– Аля… – Яни обнял меня и осторожно погладил по спине.
– Мне было так обидно. Он ведь даже слушать поначалу не стал, только когда я выпила этот чай.
С радостью поверил, что я собираюсь его опоить, что задумала какую-то гадость. Но знаешь, я бы простила, если бы не его слова этой мымре Портовски – «Выбор сделан уже давно». При этом он так улыбался. У меня не было шансов обратить его внимание на себя. Ни малейшего шанса!
– Успокойся. Если он в тебе заинтересован, то не упустит, хотя к женщинам Валынский никогда особо трепетно не относился. А эта Портовски – одна из мух, на которых ведун давно не обращает внимания.
