Не теряя времени, я выскочил в коридор и стал барабанить в двери друзей. Сонные морды недовольно выползали из своих логов, узнавали о том, что нас позвали в рейд, и вяло ползли собираться. Все понимали, что новые доминанты сами собой в руки нам не придут, поэтому придётся поработать.
А ещё ребята не испытывали энтузиазма, потому что не знали о том, что я немного похимичил с ошейниками. Решил им ничего не говорить. Меньше знаешь — крепче спишь.
Спустя десять минут мы сидели в вездеходе и смотрели на уменьшающийся с каждой секундой Ленск.
В кузове сидел высушенный, словно изюм, старик, которого все называли Петрович, рядом с ним — ещё трое с опухшими мордами. Очевидно, бойцов выдернули с попойки и отправили в срочный рейд. Лица недовольные, перешептываются, косятся на нас.
— Петрович, а чего такая срочность-то? Обычно о рейде заранее оповещают, — спросил я, посмотрев на деда, пытающегося забить самокрутку табачком. У него ничего не получалось, вездеход бросало из стороны в сторону на кочках, из-за чего табак летел куда угодно, но только не в самокрутку.
— Да чё ты мучаешься? На, нормальные сиги, — буркнул один из троицы и протянул деду пачку сигарет.
— Промеж булок себе эту гадость засунь. У меня свой табачок, деревенский, а не ваша погань фабричная, — огрызнулся Петрович и посмотрел на меня. — А рейд срочный — знаешь, почему? Да потому, что Фрол мудак.
— Петрович, ты чё такое говоришь? Если Фрол узнает… — пряча пачку сигарет, возмутился боец.
— А откуда он узнает? Ты стуканёшь, что ли? — с прищуром спросил Петрович.
— Я так не думаю. А значит, и бояться нечего.
— Не, ну всё равно…
— Хрена «всё равно», Кость? Из-за этого мудака в каждом рейде людей теряем. Сам посуди, это уже пятый рейд за месяц. Сколько раз мы возвращались полным составом?
— Ни разу, но…
— Вот именно, что ни разу! А чё тогда ссать? Этот ушлёпок так и так нас угробит. Причём, заметь. Пока зверушек в клетках была тьма, у нас и потерь, считай, не было. Так как часть живности пускали в разлом, часть оставалась сторожить лагерь.
А сейчас что? — Петрович сосредоточенно смотрел на скрученную бумагу и улыбнулся, когда удалось засыпать в неё табак. Забил папиросу, запихнул её в зубы и с наслаждением закурил. — А сейчас, Костик, мы с тобой — расходный материал. Если все пёсики подохнут, то эти рейды станут для нас поездкой в один конец. Смекаешь? Жизнь твою, и мою, и вон Егоркину — тоже разменяют на кристаллы. А всё зачем? Чтобы до весны дотянуть.
