Не говоря ни слова, я подбежал к саням, прикоснулся к ним и перенёс их в хранилище. После этого направился к снежным бугоркам и стал их раскапывать один за другим. Волчьи туши укрыло снегом, поэтому пришлось постараться, чтобы забрать их. Ну ничего, спустя пять минут и они попали в хранилище.
— За мной!"
"Прикрываясь рукой от снега, лепящего в лицо, я двинул в сторону леса. Да, любой бывалый путешественник скажет, что во время бури лучше держаться подальше от леса, но на открытой местности мы околеем раньше, чем нас пришибёт свалившееся дерево.
Ребята рычали и ехали следом за мной след в след. Мы углубились в лес, где стало темно, словно ночью. Щурясь, я разглядел корни могучего дерева, которое рухнуло, судя по всему, совсем недавно.
— Туда!
Добравшись до корней, я дождался ребят, выхватил у Артёма глефу, после чего один её конец упёр в землю, а второй вогнал в дерево. Я встал под древком глефы.
— Все сюда! Сядьте на корточки! — срывая голос, крикнул я и… услышал надрывный хруст. Где-то совсем рядом упало дерево.
Ребята выполнили приказ и присели на корточки, прижимаясь ко мне. Я потянулся к мане. Из земли быстро стали расти сосульки. Они поднимались вверх до тех пор, пока не достигли древка глефы. Соединившись с ним, сосульки образовали ледяной купол, оставив лишь небольшое окошко, чтобы мы могли дышать.
— Т-т-твою мать. Как же холодно, — дрожа выпалил Леший, пряча руки подмышки.
— Можно развести огонь? — спросил Артём. Я коротко кивнул.
В ладони парня загорелось пламя, обдав наши лица тёплой волной.
Мне пришлось увеличить количество затрачиваемой маны, для того, чтобы крыша нашего укрытия не начала таять. Но ничего, так я продержусь ещё часов пять, а потом…
— Миш, расскажи мне, с каких пор ты умеешь бросать огненные шары? — с завистью в голосе спросил Артём.
— Мошенничество и никакой ловкости рук. Или как правильно? — заявил я, и мы рассмеялись.
— Знаешь, я порой хочу догнать тебя, но понимаю, что это невозможно. Ты слишком быстро эволюционируешь. А ещё эта способность воровать гены.
— Артём вздохнул и покачал головой. — Ты нечто.
— Да хватит тебе прибедняться. Ты сам — то ещё чудовище, — ответил я и по-дружески толкнул его плечом.
В ледяном шалаше стало тепло, уютно. Мы постепенно согрелись. Стали болтать о всякой ерунде, неспешно жуя консервы. Я почувствовал, как сердце сковал животный страх. Нечто необъяснимое. Мощное, жуткое. А ещё — странное. Буря гудела за пределами нашего укрытия, но я отчётливо слышал хруст снега.
