На самом же деле, народ прозвал его «Кровавым», вот только те, кто так говорил, долго не протянули. А спустя сто лет — кто разберётся, где правда, а где выдумка? Пышные усы и борода, дорогой мундир, блеск в глазах и величественная поза, всё это было карикатурой на отца Ивана Васильевича, ведь в реальности он был совсем другим. Мелочный, злобный тиран, готовый убить любого, посягнувшего на его власть.
Иван Васильевич выгнал всех слуг из галереи и наслаждался обществом своих предков. Наслаждался в первую очередь потому, что они были молчаливы и давно мертвы.
Такое общество помогало прочистить мозги, поразмыслить о жизни и пройденном пути. Император подошел ближе и щелкнул нарисованного отца по носу. Это неизменно вызывало счастливую улыбку на лице Ивана Васильевича.
— Старый хрен. А ты не хотел уходить на покой. Всё держался за своё место. А я ведь говорил, что уже готов принять бразды правления, — с насмешкой в голосе сказал Иван Васильевич. — Если бы ты не упрямился, то был бы жив до сих пор, и мне бы не пришлось отправлять тебя в мир иной.
Покачав головой, Император щелкнул пальцем, и за его спиной появилось чёрное пятно, похожее на тень. Из тени высунулась костлявая рука, покрытая бородавками, и протянула бокал вина. Иван Васильевич, не глядя, принял бокал и направился к зеркалу, висящему на стене.
Зеркало было в полный рост, что позволяло Императору представить, как будет выглядеть его портрет. Ведь смерть неминуема, и однажды он тоже займёт достойное место в картинной галерее. Заглянув себе в глаза, Император усмехнулся.
— Может, это судьба нашего рода? Вечно предавать всех вокруг. Друзей, врагов, союзников, родню. — Иван Васильевич отпил половину бокала, после чего швырнул его через плечо. На пути бокала появилось чёрное пятно и поглотило его, а после исчезло без следа. — Тот, кто умеет искусно предавать, проживёт долгую и счастливую жизнь. Да, папаша? — бросил он в пустоту и в очередной раз удивился тому, насколько они с отцом похожи. Буквально одно лицо.
За спиной Императора снова появилась чёрная тень, и из неё вылезла голова уродливой твари, покрытой бородавками и струпьями.
Зубастая пасть открылась у самого уха Ивана Васильевича и прошептала:
— Сейчас войдёт дворецкий.
Иван Васильевич сложил руки на груди и развернулся в сторону входной двери. Спустя секунду она распахнулась, пропустив внутрь запыхавшегося старика с залысиной на макушке.
— Ваше величество! — выпалил дворецкий, падая на колени перед Императором. — Архаров сломался.
