Впрочем, никто не знал, что нас пригласят в разлом. Жаль, что я понятия не имею, сколько эта вылазка займёт по времени. Если бы мы шли пешком, то потратили пару дней, а на вездеходах… Можно и за день управиться, но только в случае, если зачистка разлома пойдёт по плану.
Мы шли по длинному коридору, тускло освещённому светильниками, которые старик приколотил к стенам гвоздями. Выглядело это, мягко говоря, по-уродски. Но старый и не стремился создать пятизвёздочный отель. Зачем? Альтернативы в поселении всё равно нет.
Деревянные доски скрипели под ногами, а в воздухе пахло табачным перегаром, оставленным незваными гостями. Остановившись у двери, я вставил ключ в замочную скважину и попытался его провернуть. Увы, не вышло. Он будто заел. Пришлось надавить на створку плечом, после чего замок щёлкнул и дверь открылась.
Мы вошли в номер и устало разбрелись по спальным местам. Я сбросил вещи и завалился на кровать.
— Вам не кажется странным, что старик так трясся от страха при виде Фрола? — спросил Прохоров.
— Да чё тут странного? Я и сам струхнул, когда он рявкнул, — ответил Макар.
— Это да. Орёт, как резаный. Придурок, — согласился Артём.
— А голос у него армейский. Скорее всего, дезертир или военный преступник, — вынес свой вердикт Леший.
— Почему так думаешь? — спросил я у Лёхи, хотя сам пришел ровно к таким же выводам.
— Да с того, что в Ленске каждый первый сиделец. — Леший потянулся и, зевнув, отвернулся к стенке.
— Ты достал уже со своими сидельцами. Буквально в каждом видишь уголовника, — возмутился Прохоров.
— Завидуешь моей чюйке? — спросил Лёха. — Тогда завидуй молча. Я ж не просто так ляпаю абы что. Гвардейцы говором на уголовников похожи, да и татухи у них не чёрного цвета, как у нас, а синего. — Помолчав пару секунд, Леший неуверенно добавил. — Правда я не знаю, каким цветом татуировки должны быть у других родов. И вообще, делают ли там татухи?
— Это не важно. Серьёзных проблем в Ленске нам никто не создавал, а значит, побудем тут какое-то время, — сказал я.
— Ребят, давайте спать. Я уже вырубаюсь, — зевнул Серый и выключил свет.
— Да, давайте спать. Только окошко открою проветрить, — согласился я.
— Только ненадолго. Дубак на улице, капец, — попросил Леший и плотнее завернулся в одеяло.
Я подошел к форточке, открыл её и выпустил на свободу крошечного воробья. Мимо вспорхнул с моей руки и полетел от дома к дому, заглядывая в окна. Закрыв форточку, я вернулся на кровать и переключился на зрение мимика.
