Удивительно, что ты дожила до такого возраста и ни разу не подверглась нападению.
— Не называй его так! Он просто донор спермы.
— Прости. Я понимаю. Кстати, я тоже ненавидел своего отца.
— По крайней мере, как ты уже упоминал, твой умер. А я все еще мечтаю об этом дне.
Она тут же пожалела о сказанном и мысленно выругалась, когда заметила в его глазах боль. У нее была тяжелая жизнь, из-за чего Джилл иногда не сразу понимала чужие проблемы."
"— Извини. Было тяжело расти без отца, но еще хуже было осознавать, что мой отец был мудаком.
У меня есть некоторые проблемы. Поэтому мне чуждо думать об отцах в хорошем русле.
— Тебе повезло, что он не был частью твоей жизни. Мой же принимал участие в моем воспитании. Лорд Аботорус был холоден и жесток, — Эвиас подошел ближе и понизил голос: — Он ограничивал мое времяпровождение с матерью, приказывая мне обращаться к нему только по имени. В годовалом возрасте он забрал меня у матери.
Джилл попыталась понять, о чем он говорил. Жизнь Эвиаса казалась ей такой странной.
— Они развелись?
— Нет. Она жила здесь, на утесах, и живет до сих пор. Они были женаты, но жили в разных комнатах. Аботорус никогда не позволял ей выходить наружу и оставлять его одного. Я же рос в его комнате. Ей не разрешалось навещать меня. Я видел мать только во время светских мероприятий, — он облизнул губы и отвел взгляд, но затем снова посмотрел на Джилл. — Когда я стал старше, то тайком сбегал и навещал ее в то время, пока Аботорус был занят. Мать оставляла балкон своей спальни открытым, а я влетал туда, чтобы увидеть ее.
Это было так печально.
— Зачем он это делал?
— Она любила меня. А он считал это слабостью.
Джил попыталась представить такое детство и почувствовала вину перед Эвиасом.
Он прочистил горло.
— Это одни из моих лучших воспоминаний. Мне было четыре года, когда я впервые пришел к матери. Тогда во мне проснулось любопытство. Я всегда ловил ее взгляд, когда мой отец собирал клан. Но я боялся, что мама выдаст меня стражам и захочет наказать за нарушение правил.
Но это было не так. Когда я понял, какая комната принадлежала ей, то прилетел и приземлился на ее балкон, а она приветствовала меня объятиями и слезами. Это был первый раз на моей памяти, когда кто-то обнял меня с нежностью, а не для боевой подготовки, чтобы доказать, что я недостаточно быстр в избегании захвата.
Джилл изучала красивое лицо Эвиаса и пыталась представить его маленьким. Мальчику, с которым она недавно познакомилась, было шесть лет.
