Кэлзеб поднялся по ступенькам вместе с женщинами и жестом пригласил их сесть. Они замешкали и посмотрели на Эвиаса, ожидая разрешения. Он кивнул в ответ. Его мать казалась смущенной, и он понимал по какой причине. Только лорду и его супруге, если таковая имелась, было позволено сидеть на ложе. На всех других церемониях Эвиас оставался один, в то время как Галихия и Ренна стояли по бокам от кушетки.
Но пришло время изменить обычаи. Обе женщины выполнили его просьбу.
Эвиас снова осмотрел комнату, увидев удивление на некоторых лицах.
Присутствующие заметили обмен взглядами и то, где устроились женщины. Он улыбнулся, когда собравшиеся вновь сосредоточились на нем, и позволил своему гневу отразиться в глазах.
Джилл тихо и неподвижно стояла рядом, но ее хватка стала крепче. Эвиас положил свою ладонь поверх ее, нежно поглаживая кожу и давая понять, что все в порядке. Послышался шепот, а затем все больше взглядов обратились к нему, Галихии, Ренне и Джилл. Неожиданно в комнате воцарилась тишина, хотя Эвиас так и не вымолвил ни слова.
Он увидел четырех членов совета, которые пересекали комнату, собираясь вместе у входа. Кэлзеб шагнул вправо, оставляя между ними расстояние в несколько футов. Его лучший друг положил руку на рукоять меча. Эвиасу не нужно было смотреть в его лицо, чтобы понять, что Кэлзеб тоже обратил внимание на четырех горгулий."
"— Спасибо, что собрались здесь в этот день, — Эвиас использовал более громкий голос, нежели обычно, чтобы его услышали все в комнате.
— Как мы все уже знаем, у Торка и его пары роился сын, чье имя сегодня озвучат, когда я приму его в клан. Они скоро придут… а пока, раз клан в полном составе встретился со мной, я хотел бы сделать официальное заявление, — он сделал глубокий вдох. — Для меня честь представить вам свою пару. Это леди Джилл.
На некоторых лицах отразились шок и изумление. Также он заметил, что один из членов клана пошатнулся, когда его толкнули, и не удивился, обнаружив личности нарушителей спокойствия.
Элко и Виналин бесцеремонно пробирались сквозь толпу. Лицо Элко покрывали синяки, одна рука безвольно свисала, а вторая была забинтована.
Эвиас обратил внимание на улыбки большинства преданных ему гар-ликанов.
— Я протестую! — зашипел Кадо.
— Заткнись, — рявкнул Эвиас. — Я еще не закончил, — его голос стал еще более глубоким. — Вы выслушаете меня и не посмеете перебивать, — он отпустил руку Джилл, не отвлекаясь от Кадо и приближающихся брата и сестру.
